Буренин находит элементы "стебницизма" только в седьмой и восьмой главах второй части романа, особо выделяя в этом смысле памфлетное изображение восемнадцатилетнего гимназиста и юной студентки в главе "У наших". Отпор Буренина вызывает не сатирическое изображение нигилизма вообще, а неумелая, "мелкая" сатира, чрезмерная пристрастность Достоевского, иногда толкающая писателя, по его мнению, к прямым заимствованиям из Н. С Лескова и В. П. Клюшникова. В небольшой декабрьской заметке Буренин отделяет роман "Бесы" от рядовых "антинигилистических" произведений Лескова, Б. М. Маркевича, В. Г. Авсеенко, П. Д. Боборыкина, Н. Д. Ахшарумова; он отмечает как удавшееся Достоевскому лицо губернатора Лембке и заявляет, что, "несмотря на всю болезненность творчества даровитого автора, все-таки приходится сказать, что "Бесы" - едва ли не лучший роман за настоящий год".[553] Позднее Буренин еще яснее сформулирует свою мысль, подчеркнув, что даже самые тенденциозные страницы "Бесов" - "плод искреннего убеждения, а не низкопоклонства пред грубыми и плотоядными инстинктами толпы, как у беллетристических дел мастеров". К удаче Достоевского критик отнес и образ Кармазинова.[554]
Органы консервативной прессы откликнулись на роман Достоевского немногочисленными и в основном положительными рецензиями. М. А. Загуляев (псевдоним "L. V.") сочувственно писал о "гигантском" замысле Достоевского.[555] Полемизируя с критиками, обвинявшими Достоевского в некомпетентности и измене прогрессивным традициям, Загуляев признает за ним право сказать в лицо возмущенной "партии" всю правду - право, завоеванное долгими годами ссылки за увлечение радикальными идеями. Из героев романа критик подробнее всего характеризует Ставрогина как русскую натуру со всеми присущими ей достоинствами и недостатками. Считая, что новый роман слабее по исполнению "Записок из Мертвого дома" и "Преступления и наказания", он тем не менее отмечает как высокохудожественные многие страницы "Бесов". Все это вместе взятое позволяет Загуляеву утверждать, что "Бесы" - лучший роман года.[556]
Замысел Достоевского полностью удовлетворил и консервативно-дворянского романиста, и критика В. Г. Авсеенко (с которым Достоевский вскоре будет резко полемизировать), выступавшего с рецензиями на роман в "Русском мире" и "Русском вестнике". Критик особо выделил образ "бесподобнейшего Степана Трофимовича"[557] и одобрительно воспринял памфлетное изображение нигилистов в романе: "Что между заметными современными деятелями существует категория людей, которым весьма приличествует наименование бесенят и о которых весьма утешительно думать, что их ждет участь евангельского стада, -- об этом также, вероятно, никто не будет спорить, кроме разве самих "просящих, чтоб им позволено было войти в свиней"". Авсеенко недоволен лишь тем, что Достоевский слишком много времени и места уделил одной из множества болячек современной Руси, "принял часть за целое, категорию подпольных деятелей за целое общество". Его не удовлетворяют также необычность, оригинальность нигилистов Достоевского, они, по мнению критика, представляют субъективные фантастические видения писателя и не имеют прямого аналога в заурядной, повседневной деятельности: "Общественные инстинкты нашего времени именно и главным образом враждебны всему оригинальному, даже просто всему умному и талантливому. Современный человек именно страдает отсутствием того стремления к самостоятельной умственной деятельности, которое, как мы видели, отличает героев Достоевского".[558]
В
страница 473