крайне нужно быть в Москве, чтоб решить с Катковым лично дело о моем романе (и иначе, как лично сговорившись, решить нельзя, по совершенно особому обстоятельству)" (ХХIХ1, 252). Указанным "особым обстоятельством", вероятно, продолжала оставаться судьба главы "У Тихона". Редакция не начинала печатание третьей части не столько из-за того, что роман не был закончен, сколько из-за этой главы, которая и в переделанном виде не удовлетворяла Каткова. Достоевский, по-видимому, предварительно пытался договориться с Любимовым, но, как видно из того же письма к С. А. Ивановой, последим уведомил его, "что без Каткова не может ни на что решиться". Катков же в это время был за границей.
Между тем дело не терпело отлагательств, и Достоевский вынужден был отправиться в Москву для переговоров с Любимовым. 9 октября 1872 г. он писал жене из Москвы: "С Любимовым по виду всё улажено, печатать в ноябре и декабре, но удивились и морщатся, что еще не кончено. Кроме того, сомневается (так как мы без Каткова) насчет цензуры. ... Хотят книжки выпускать ноябрьскую 10 ноября, а декабрьскую - 1-го декабря, -- то есть я должен чуть не в три недели всё кончить. Ужас как придется в Петербурге работать. Вытребовал у них старые рукописи пересмотреть (да и Любимов ужасно просил) - страшно много надо поправить, а это работа медленная; а между тем мне очень, очень хочется выехать в среду. И потому сижу дома и работаю" (XXIX2, 254). Из этих строк можно сделать вывод, что вопрос о главе "У Тихона" на этой стадии переговоров еще не был решен окончательно. В Москве писатель пересматривает "старые" рукописи романа, поправляет их.[533]
По всей вероятности, ко времени поездки в Москву была готова очередная, седьмая глава, названная на этой стадии "Последние шаги Петра Степановича". Возвратившись в Петербург, автор оформляет текст следующей по счету главы восьмой ("Путешественница") и обращается к следующей главе (будущей "Многотрудной ночи"). В начале ее проставлена дата "20 октября 72". Вероятно, в следующие дни писатель приступил и к главе "Последнее странствование Степана Трофимовича".
В главе "Путешественница", описывающей возвращение жены Шатова, в рукописной редакции по сравнению с печатной более отчетливо обрисованы его терзания и колебания, вызванные мыслью о возможном доносе "на мерзавцев" (XII, 42).
В черновом автографе главы "Многотрудная ночь" особенный интерес представляет предсмертный диалог Кириллова с Петром Верховенским, содержащий некоторые дополнительные по сравнению с окончательной редакцией аргументы в обоснование кирилловской теории человекобожества (XII, 79-82).
Глава "Последнее странствование Степана Трофимовича" в рукописи особенно сильно отличается по тексту от появившейся в декабрьской книжке "Русского вестника": тщательной правке перед отдачей в журнал была подвергнута сцена болезни Степана Трофимовича в Спасове. Бред его заканчивался в черновой редакции сном, исчезновением книгоноши (названной в рукописи еще Марьей Матвеевной) и появлением Варвары Петровны.
Из этого состава главы можно сделать вывод, что в 20-х числах октября Достоевский также еще не знал, что глава "У Тихона" окончательно исключена: он, по-видимому, заканчивал роман по своему первоначальному плану. Возможно, что и последняя глава "Заключение" была начата до окончательного решения об исключении главы "У Тихона". Но ее заключительные строки в черновой редакции говорят, по всей вероятности, о том, что к моменту ее завершения решение это стало известно автору:
страница 465