берете лишнее. Если вы протаскали меня целый лишний час по здешним грязным улицам, то виноваты вы же, потому что сами, стало быть, не знали, где эта глупая улица и этот дурацкий дом. Извольте принять ваши тридцать копеек и убедиться, что ничего больше не получите.
- Эх, барынька, сама ж тыкала на Вознесенску улицу, а эта Богоявленска: Вознесенской-то проулок эвона где отселева. Только мерина запарили.
- Вознесенская, Богоявленская - все эти глупые названия вам больше моего должны быть известны, так как вы здешний обыватель, и к тому же вы несправедливы: я вам прежде всего заявила про дом Филиппова, а вы именно подтвердили, что его знаете. Во всяком случае можете искать на мне завтра в мировом суде, а теперь прошу вас оставить меня в покое.
- Вот, вот еще пять копеек! - стремительно выхватил Шатов из кармана свой пятак и подал извозчику.
- Сделайте одолжение, прошу вас, не смейте этого делать! - вскипела было madame Шатова, но извозчик тронул "мерина", а Шатов, схватив ее за руку, повлек в ворота.
- Скорей, Marie, скорей... это всё пустяки и - как ты измокла! Тише, тут подыматься, -- как жаль, что нет огня, -- лестница крутая, держись крепче, крепче, ну вот и моя каморка. Извини, я без огня... Сейчас!
Он поднял подсвечник, но спички еще долго не отыскивались. Госпожа Шатова стояла в ожидании посреди комнаты молча и не шевелясь.
- Слава богу, наконец-то! - радостно вскричал он, осветив каморку. Марья Шатова бегло обозрела помещение.
- Мне говорили, что вы скверно живете, но все-таки я думала не так, -- брезгливо произнесла она и направилась к кровати.
- Ох, устала! - присела она с бессильным видом на жесткую постель. - Пожалуйста, поставьте сак и сядьте сами на стул. Впрочем, как хотите, вы торчите на глазах. Я у вас на время, пока приищу работу, потому что ничего здесь не знаю и денег не имею. Но если вас стесняю, сделайте одолжение, опять прошу, заявите сейчас же, как и обязаны сделать, если вы честный человек. Я все-таки могу что-нибудь завтра продать и заплатить в гостинице, а уж в гостиницу извольте меня проводить сами... Ох, только я устала!
Шатов весь так и затрясся.
- Не нужно, Marie, не нужно гостиницу! Какая гостиница! Зачем, зачем?
Он, умоляя, сложил руки.
- Ну, если можно обойтись без гостиницы, то все-таки необходимо разъяснить дело. Вспомните, Шатов, что мы прожили с вами брачно в Женеве две недели и несколько дней, вот уже три года как разошлись, без особенной, впрочем, ссоры. Но не подумайте, чтоб я воротилась что-нибудь возобновлять из прежних глупостей. Я воротилась искать работы, и если прямо в этот город, то потому, что мне всё равно. Я не приехала в чем-нибудь раскаиваться; сделайте одолжение, не подумайте еще этой глупости.
- О Marie! Это напрасно, совсем напрасно! - неясно бормотал Шатов.
- А коли так, коли вы настолько развиты, что можете и это понять, то позволю себе прибавить, что если теперь обратилась прямо к вам и пришла в вашу квартиру, то отчасти и потому, что всегда считала вас далеко не подлецом, а, может быть, гораздо лучше других... мерзавцев!..
Глаза ее засверкали Должно быть, она много перенесла кое-чего от каких-нибудь "мерзавцев".
- И, пожалуйста, будьте уверены, я над вами вовсе не смеялась сейчас, заявляя вам, что вы добры. Я говорила прямо, без красноречия, да и терпеть не могу. Однако всё это вздор. Я всегда надеялась, что у вас хватит ума не надоедать... Ох, довольно, устала!
И она поглядела на него длинным, измученным, усталым
страница 308