связи с именем "Ванька Каин" ... пословичный характер языка Федьки Каторжного выдержан совершенно в стиле "Жизни и похождений российского Картуша, именуемого Каином"; ср.: "пыль да копоть, причем нечего и лопать", "вот тебе луковка попова! облуплена готова!", "знай почитай, а умру поминай!" (Ванька-Каин); "либо сена клок, либо вилы в бок", "черт в корзине нес, да растрес" ("Бесы")".[508]
Не отрицая возможного использования Достоевским сочинения Матвея Комарова как литературного источника образа Федьки Каторжного, следует подчеркнуть жизненные истоки этого персонажа. Для изучения лексики и фразеологии Федьки большой интерес представляет "Сибирская тетрадь".
Памфлетное задание романа, с одной стороны, его сложная философско идеологическая проблематика и трагическая атмосфера - с другой, определяют "двусоставность" поэтики "Бесов". Достоевский щедро пользуется в романе приемами алогического гротеска, шаржа, карикатуры. Продолжая линию "Скверного анекдота", "Крокодила", а также ряда своих публицистических выступлений 1860-х годов во "Времени" и "Эпохе", писатель во многом отталкивается от опыта демократической сатирической журналистики 1860-х годов, переосмысляя ее образы и темы и обращая против демократического лагеря им же выработанные остросатирические приемы и средства борьбы. И вместе с тем карикатура и гротеск непосредственно соседствуют в романе с трагедией, страницы политической и уголовной хроники - с горячими и страстными исповедальными признаниями и философскими диалогами главных героев.
В самом сюжете романа контрапунктно сплетаются две линии: Верховенского и рядовых участников нигилистического заговора - и Ставрогина, Кириллова, Шатова, внутренняя сущность которых раскрывается до конца в иной, интеллектуальной сфере религиозно-нравственных исканий.
Форма провинциальной хроники уже встречалась у Достоевского в повести "Дядюшкин сон" (1859). Но здесь рамки и содержание нарисованной Достоевским картины были значительно уже. В "Бесах" изображена иная эпоха из истории русской провинции, жизнь которой в пореформенные годы утратила свою прежнюю замкнутость и патриархальную неподвижность, стала, в понимании Достоевского, зеркалом общей картины жизни страны со всеми присущими этой жизни беспокойством, противоположными социально политическими тенденциями и интересами. Именно ощущение теснейшей связи между жизнью столичной и провинциальной России позволило Достоевскому избрать для своего романа-памфлета, направленного против русских революционеров, форму провинциальной хроники.
Использованная Достоевским в "Бесах" форма хроники (позднее в видоизмененном виде она нашла применение также в "Братьях Карамазовых") потребовала от автора создания новой для него фигуры - рассказчика-хроникера. Впоследствии эта фигура вызвала большой интерес M. Горького и несомненно в какой-то мере была учтена им в его романах-хрониках (например, в "Жизни Матвея Кожемякина"). Рассказчик в "Бесах" в отличие от Ивана Петровича в "Униженных и оскорбленных" не столичный человек, не литератор, а провинциальный обыватель с несколько (хотя и умеренно) архаизированным языком. Уже в зачине романа подчеркнуты литературная неопытность, "неумение" рассказчика, стиль его насыщен характерными словечками вроде "столь", "доселе", "многочтимый", оговорками, подчеркивающими его неуверенность в себе, и т. д.
Фигура рассказчика "Бесов" была создана Достоевским в период, когда проблемы художественного сказа привлекали к себе пристальное внимание Лескова. Но
страница 456