остальные только пешки, то один наврет, и все попадутся. (Восклицания: да, да! Общая поддержка).
- Черт возьми, чего же вам надо?
- А какое отношение с общим делом, -- закипел Липутин, -- имеют интрижки господина Ставрогина? Пусть он там принадлежит каким-то таинственным образом к центру, если только в самом деле существует этот фантастический центр, да мы-то этого знать не хотим-с. А между тем совершилось убийство, возбуждена полиция; по нитке и до клубка дойдут.
- Попадетесь вы со Ставрогиным, и мы попадемся, -- прибавил знаток народа.
- И совсем бесполезно для общего дела, -- уныло закончил Виргинский.
- Что за вздор! Убийство - дело случая, сделано Федькой для грабежа.
- Гм. Странное, однако же, совпадение-с, -- скорчился Липутин.
- А если хотите, произошло чрез вас же.
- Это как через нас?
- Во-первых, вы, Липутин, сами в этой интриге участвовали, а во-вторых и главное, вам приказано было отправить Лебядкина и выданы деньги, а вы что сделали? Если б отправили, так ничего бы и не было.
- Да не вы ли сами дали идею, что хорошо бы было выпустить его читать стихи?
- Идея не приказание. Приказание было отправить.
- Приказание. Довольно странное слово... Напротив, вы именно приказали остановить отправку.
- Вы ошиблись и выказали глупость и своеволие. А убийство - дело Федьки, и действовал он один, из грабежа. Вы слышали, что звонят, и поверили. Вы струсили. Ставрогин не так глуп, а доказательство - он уехал в двенадцать часов дня, после свидания с вице-губернатором; если бы что-нибудь было, его бы не выпустили в Петербург среди бела дня.
- Да ведь мы вовсе не утверждаем, что господин Ставрогин сам убивал, -- ядовито и не стесняясь подхватил Липутин, -- он мог даже и не знать-с, равно как и я; а вам самим слишком хорошо известно, что я ничего не знал-с, хотя тут же влез как баран в котел.
- Кого же вы обвиняете? - мрачно посмотрел Петр Степанович.
- А тех самых, кому надобно города сжигать-с.
- Хуже всего то, что вы вывертываетесь. Впрочем, не угодно ли прочесть и показать другим; это только для сведения.
Он вынул из кармана анонимное письмо Лебядкина к Лембке и передал Липутину. Тот прочел, видимо удивился и задумчиво передал соседу; письмо быстро обошло круг
- Действительно ли это рука Лебядкина? - заметил Шигалев.
- Его рука, -- заявили Липутин и Толкаченко (то есть знаток народа).
- Я только для сведения и зная, что вы так расчувствовались о Лебядкине, -- повторил Петр Степанович, принимая назад письмо, -- таким образом, господа, какой-нибудь Федька совершенно случайно избавляет нас от опасного человека. Вот что иногда значит случай! Не правда ли, поучительно?
Члены быстро переглянулись.
- А теперь, господа, пришел и мой черед спрашивать, -- приосанился Петр Степанович. - Позвольте узнать, с какой стати вы изволили зажечь город без позволения?
- Это что! Мы, мы город зажгли? Вот уж с больной-то головы! - раздались восклицания.
- Я понимаю, что вы уж слишком заигрались, -- упорно продолжал Петр Степанович, -- но ведь это не скандальчики с Юлией Михайловной. Я собрал вас сюда, господа, чтобы разъяснить вам ту степень опасности, которую вы так глупо на себя натащили и которая слишком многому и кроме вас угрожает.
- Позвольте, мы, напротив, вам же намерены были сейчас заявить о той степени деспотизма и неравенства, с которыми принята была, помимо членов, такая серьезная и вместе с тем странная мера, -- почти с негодованием заявил молчавший
страница 296