пришло бы мне ничего в голову!..
Ставрогин, не отвечая, пошел вверх по лестнице.
- Ставрогин! - крикнул ему вслед Верховенский, -- даю вам день... ну два... ну три; больше трех не могу а там - ваш ответ!

Глава девятая
Степана Трофимовича описали

Между тем произошло у нас приключение, меня удивившее, а Степана Трофимовича потрясшее. Утром в восемь часов прибежала от него ко мне Настасья, с известием, что барина "описали". Я сначала ничего не мог понять: добился только, что "описали" чиновники, пришли и взяли бумаги, а солдат завязал в узел и "отвез в тачке". Известие было дикое. Я тотчас же поспешил к Степану Трофимовичу.
Я застал его в состоянии удивительном: расстроенного и в большом волнении, но в то же время с несомненно торжествующим видом. На столе, среди комнаты, кипел самовар и стоял налитый, но не тронутый и забытый стакан чаю. Степан Трофимович слонялся около стола и заходил во все углы комнаты, не давая себе отчета в своих движениях. Он был в своей обыкновенной красной фуфайке, но, увидев меня, поспешил надеть свой жилет и сюртук, чего прежде никогда не делал, когда кто из близких заставал его в этой фуфайке. Он тотчас же и горячо схватил меня за руку.
- Enfin un ami![133] (Он вздохнул полною грудью). Cher, я к вам к одному послал, и никто ничего не знает. Надо велеть Настасье запереть двери и не впускать никого, кроме, разумеется, тех... Vous comprenez?[134]
Он с беспокойством смотрел на меня, как бы ожидая ответа. Разумеется, я бросился расспрашивать и кое-как из несвязной речи, с перерывами и ненужными вставками, узнал, что в семь часов утра к нему "вдруг" пришел губернаторский чиновник...
- Pardon, j'ai oublié son nom. Il n'est pas du pays,[135] но, кажется, его привез Лембке, quelque chose de bête et d'allemand dans la physionomie. Il s'appelle Rosenthal.[136]
- Не Блюм ли?
- Блюм. Именно он так и назвался. Vous le con naissez? Quelque chose d'hébété et de très content dans la figure, pourtant très sévère, roide et sérieux.[137] Фигура из полиции, из повинующихся, je m'y connais.[138] Я спал еще, и, вообразите, он попросил меня "взглянуть" на мои книги и рукописи, oui, je m'en souviens, il a employé ce mot.[139] Он меня не арестовал, а только книги... Il sé tenait à distance[140] и когда начал мне объяснять о приходе, то имел вид, что я... enfin, il avait l'air de croire que je tomberai sur lui immédiatement et que je commencerai à le battre comme plâtre. Tous ces gens du bas étage sont comme èa,[141] когда имеют дело с порядочным человеком. Сам собою, я тотчас всё понял. Voilà vingt ans que je m'y prépare.[142] Я ему отпер все ящики и передал все ключи; сам и подал, я ему всё подал. J'étais digne et calme." Из книг он взял заграничные издания Герцена, переплетенный экземляр "Колокола", четыре списка моей поэмы, et, enfin, tout èa.[143] Затем бумаги и письма et quelques une de mes ébauches historiques, critiques et politiques.[144] Всё это они понесли. Настасья говорит, что солдат в тачке свез и фартуком накрыли; oui, c'est cela,[145] фартуком.
Это был бред. Кто мог что-нибудь тут понять? Я вновь забросал его вопросами: один ли Блюм приходил или нет? от чьего имени? по какому праву? как он смел? чем объяснил?
- Il était seul, bien seul,[146] впрочем, и еще кто-то был dans l'antichambre, oui, je m'en souviens, et puis...[147] Впрочем, и еще кто-то, кажется, был, а в сенях стоял сторож. Надо спросить у Настасьи; она всё это лучше знает. J étais surexcité, voyez-vous. Il
страница 230