сейчас вышел, я спряталась направо за выступ, и он меня не заметил.
- Я давно хотел прервать с вами, Даша... пока... это время. Я вас не мог принять нынче ночью, несмотря на вашу записку. Я хотел вам сам написать, но я писать не умею, -- прибавил он с досадой, даже как будто с гадливостью.
- Я сама думала, что надо прервать. Варвара Петровна слишком подозревает о наших сношениях.
- Ну и пусть ее.
- Не надо, чтоб она беспокоилась. Итак, теперь до конца?
- Вы всё еще непременно ждете конца?
- Да, я уверена.
- На свете ничего не кончается.
- Тут будет конец. Тогда кликните меня, я приду. Теперь прощайте.
- А какой будет конец? - усмехнулся Николай Всеволодович.
- Вы не ранены и... не пролили крови? - спросила она, не отвечая на вопрос о конце.
- Было глупо; я не убил никого, не беспокойтесь. Впрочем, вы обо всем услышите сегодня же ото всех. Я нездоров немного.
- Я уйду. Объявления о браке сегодня не будет? - прибавила она с нерешимостью.
- Сегодня не будет; завтра не будет; послезавтра, не знаю, может быть, все помрем, и тем лучше. Оставьте меня, оставьте меня наконец.
- Вы не погубите другую... безумную?
- Безумных не погублю, ни той, ни другой, но разумную, кажется, погублю: я так подл и гадок, Даша, что, кажется, вас в самом деле кликну "в последний коней", как вы говорите, а вы, несмотря на ваш разум, придете. Зачем вы сами себя губите?
- Я знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и... жду того.
- А если я в конце концов вас не кликну и убегу от вас?
- Этого быть не может, вы кликнете.
- Тут много ко мне презрения.
- Вы знаете, что не одного презрения.
- Стало быть, презренье все-таки есть?
- Я не так выразилась. Бог свидетель, я чрезвычайно желала бы, чтобы вы никогда во мне не нуждались.
- Одна фраза стоит другой. Я тоже желал бы вас не губить.
- Никогда, ничем вы меня не можете погубить, и сами это знаете лучше всех, -- быстро и с твердостью проговорила Дарья Павловна. - Если не к вам, то я пойду в сестры милосердия, в сиделки, ходить за больны ми, или в книгоноши, Евангелие продавать. Я так решила. Я не могу быть ничьею женой; я не могу жить и в таких домах, как этот. Я не того хочу... Вы всё знаете.
- Нет, я никогда не мог узнать, чего вы хотите; мне кажется, что вы интересуетесь мною, как иные устарелые сиделки интересуются почему-либо одним каким-нибудь больным сравнительно пред прочими, или, еще лучше, как иные богомольные старушонки, шатающиеся по похоронам, предпочитают иные трупики попригляднее пред другими. Что вы на меня так странно смотрите?
- Вы очень больны? - с участием спросила она, как- то особенно в него вглядываясь. - Боже! И этот человек хочет обойтись без меня!
- Слушайте, Даша, я теперь всё вижу привидения. Один бесенок предлагал мне вчера на мосту зарезать Лебядкина и Марью Тимофеевну, чтобы порешить с моим законным браком, и концы чтобы в воду. Задатку просил три целковых, но дал ясно знать, что вся операция стоить будет не меньше как полторы тысячи. Вот это так расчетливый бес! Бухгалтер! Ха-ха!
- Но вы твердо уверены, что это было привидение?
- О нет, совсем уж не привидение! Это просто был Федька Каторжный, разбойник, бежавший из каторги. Но дело не в том; как вы думаете, что я сделал? Я отдал ему все мои деньги из портмоне, и он теперь совершенно уверен, что я ему выдал задаток!
- Вы встретили его ночью, и он сделал вам такое предложение? Да неужто вы не видите, что вы кругом оплетены
страница 159