даже схватила его за руки: — ведь он сказал, что на восходе солнца застрелится, что же вы!
— Не застрелится! — с злорадством пробормотало несколько голосов, в том числе Ганя.
— Господа, берегитесь! — крикнул Коля, тоже схватив Ипполита за руку: — вы только на него посмотрите! Князь! Князь, да что же вы!
Около Ипполита столпились Вера, Коля, Келлер и Бурдовский; все четверо схватились за него руками.
— Он имеет право, право!.. — бормотал Бурдовский, впрочем тоже совсем как потерянный.
— Позвольте, князь, какие ваши распоряжения? — подошел к князю Лебедев, хмельной и озлобленный до нахальства.
— Какие распоряжения?
— Нет-с; позвольте-с; я хозяин-с, хотя и не желаю манкировать вам в уважении… Положим, что и вы хозяин, но я не хочу, чтобы так в моем собственном доме… Так-с.
— Не застрелится; балует мальчишка! — с негодованием и с апломбом неожиданно прокричал генерал Иволгин.
— Ай-да генерал! — похвалил Фердыщенко.
— Знаю, что не застрелится, генерал, многоуважаемый генерал, но всё-таки… ибо я хозяин.
— Послушайте, господин Терентьев, — сказал вдруг Птицын, простившись с князем и протягивая руку Ипполиту, — вы, кажется, в своей тетрадке говорите про ваш скелет и завещаете его Академии? Это вы про ваш скелет, собственный ваш, то-есть ваши кости завещаете?
— Да, мои кости…
— То-то. А то ведь можно ошибиться; говорят, уже был такой случай.
— Что вы его дразните? — вскричал вдруг князь.
— До слез довели, — прибавил Фердыщенко.
Но Ипполит вовсе не плакал. Он двинулся было с места, но четверо, его обступившие, вдруг разом схватили его за руки. Раздался смех.
— К тому и вел, что за руки будут держать; на то и тетрадку прочел, — заметил Рогожин. — Прощай, князь. Эк досиделись; кости болят.
— Если вы действительно хотели застрелиться, Терентьев, — засмеялся Евгений Павлович, — то уж я бы, после таких комплиментов, на вашем месте, нарочно бы не застрелился, чтоб их подразнить.
— Им ужасно хочется видеть, как я застрелюсь! — вскинулся на него Ипполит.
Он говорил точно накидываясь.
— Им досадно, что не увидят.
— Так и вы думаете, что не увидят?
— Я вас не поджигаю; я, напротив, думаю, что очень возможно, что вы застрелитесь. Главное, не сердитесь… — протянул Евгений Павлович, покровительственно растягивая свои слова.
— Я теперь только вижу, что сделал ужасную ошибку, прочтя им эту тетрадь! — проговорил Ипполит, с таким внезапно
страница 361