Багдади собралось много молодежи. Был и Борис Полиевктович Глушковский, из семьи старых знакомых папы, сын будущей учительницы Володи. Он учился и Петербургском университете, а также в художественной школе «поощрения искусств».

Мы тогда очень увлекались стихами, особенно Пушкиным и ею «Евгением Онегиным». Читали, учили наизусть, рисовали иллюстрации к роману. Б. Глушковский срисовал из какого-то журнала Онегина, сидящего у зеркала, и придал ему сходство с собой…

Володя не сводил глаз с рисунка, пока тот не был закончен. Все предпосылки были таковы, что Володя мог считать Глушковского «Евгенионегиным». Такого мнения он оставался до тех пор, пока сам Не прочитал Пушкина» (стр. 51–52).

Кожаная тетрадища — После публикации «Я сам» Л. В. Маяковская нашла в своем архиве альбом, помеченный 1899 годом, в котором был «автопортрет Б. П. Глушковского». Маяковский в «автобиографии» через двадцать с лишним лет очень точно описал этот альбом.


3-е ВОСПОМИНАНИЕ. — Глава относится к 1899 году.

«В семье любили пение, музыку, танцы. Но этого не было в Багдади, отцу хотелось, чтобы кто-нибудь из нас, сестра или я, научились играть… Нужно было приобрести инструмент. Пошел «за стеной бесконечный шепот папы и мамы», — как писал Володя. Единственная возможность осуществления этого желания — испытанный в нашей семье способ: «рассрочка платежа». Так выписывались журналы и книги, так заказывал отец одежду в Тбилиси и пр.

Очевидно, Володя получил практическое объяснение того, что богатые свободно покупают, что им вздумается, и рассрочка платежа для тех, у кого средства ограничены» («Пережитое», стр. 16).


ДУРНЫЕ ПРИВЫЧКИ. Лето. Потрясающее количество гостей. — «Гости из Кутаиса приезжали на несколько дней. Отдыхали в селе, гуляли, катались на лошадях, ловили рыбу. Некоторым папа устраивал охоту в лесничестве, хотя сам не охотился. Это были веселые и торжественные праздники в нашем доме. И этим «дурным привычкам» наша семья всегда оставалась верна.

На фоне однообразной, лишенной культурных развлечений жизни в Багдади праздники и семейные торжества ярко выделялись.

Отцу, по натуре человеку веселому, щедрому и общительному, были близки обычаи грузинского гостеприимства и русского хлебосольства, которые вошли в наш семейный быт… Володя любил праздники. К его дню рождения… шили костюм, дарили подарки. Он заучивал наизусть новые стихи, так как приходилось «выступать» перед многочисленными гостями» («О Владимире Маяковском», стр. 53).

«Как-то раз перед толпою // Соплеменных гор…» — Речь идет о стихотворении М. Ю. Лермонтова «Спор».


КОРНИ РОМАНТИЗМА. Первый дом… — С 1889 года до весны 1898 года семья Маяковских жила в доме Кучухидзе, где и родился будущий поэт. Осенью 1899 года Маяковские переехали в дом Ананова, находившийся в старинной грузинской крепости, Очевидно, воспоминания поэта связаны с этим домом.

С балкона дома были видны снеговые горы, понижающиеся к северу, и Володя представлял за ними Россию, куда его «тянуло невероятнейше».

«Мы очень любили Грузию, ее народ, но наша семья крепко хранила язык, традиции и обычаи своих предков.

…мы понимали, что сердце всех народов России — Москва, и своими стремлениями были обращены к ней» («О Владимире Маяковском», стр. 59).


НЕОБЫЧАЙНОЕ. — Глава относится ко времени, проведенном поэтом в Багдадском лесничестве. «Володя с детства привык к лошадям и полюбил их.

Отец считал, что мальчик должен закаляться и привыкать ко всему в жизни, поэтому брал с собою в лес семилетнего сына.
страница 12