калибра. Никак не намылишься

зубы стучат. Шерстищу с лапищ и с мордищи выбрил. Гляделся в льдину...

бритвой луча... Почти,

почти такой же самый. Бегу.

Мозги шевелят адресами. Во-первых,

на Пресню,

туда,

по задворкам. Тянет инстинктом семейная норка. За мной

всероссийские,

теряясь точкой, сын за сыном,

дочка за дочкой.

Всехные родители

- Володя!

На рождество! Вот радость!

Радость-то во!.. Прихожая тьма.

Электричество комната. Сразу

наискось лица родни. - Володя!

Господи!

Что это?

В чем это? Ты в красном весь.

Покажи воротник! - Не важно, мама,

дома вымою. Теперь у меня раздолье

вода. Не в этом дело.

Родные!

Любимые! Ведь вы меня любите?

Любите?

Да? Так слушайте ж!

Тетя!

Сестры!

Мама! Тушите елку!

Заприте дом! Я вас поведу...

вы пойдете...

Мы прямо... сейчас же...

все

возьмем и пойдем. Не бойтесь

это совсем недалеко 600 с небольшим этих крохотных верст. Мы будем там во мгновение ока. Он ждет.

Мы вылезем прямо на мост. - Володя,

родной,

успокойся!

Но я им на этот семейственный писк голосков: - Так что ж?!

Любовь заменяете чаем? Любовь заменяете штопкой носков?

Путешествие с мамой

Не вы

не мама Альсандра Альсеевна. Вселенная вся семьею засеяна. Смотрите,

мачт корабельных щетина в Германию врезался Одера клин. Слезайте, мама,

уже мы в Штеттине. Сейчас,

мама,

несемся в Берлин. Сейчас летите, мотором урча, вы: Париж,

Америка,

Бруклинский мост, Сахара,

и здесь

с негритоской курчавой лакает семейкой чай негритос. Сомнете периной

и волю

и камень. Коммуна

и то завернется комом. Столетия

жили своими домками и нынче зажили своим домкомом! Октябрь прогремел,

карающий,

судный. Вы

под его огнеперым крылом расставились,

разложили посудины. Паучьих волос не расчешешь колом. Исчезни, дом,

родимое место! Прощайте!

Отбросил ступеней последок. - Какое тому поможет семейство?! Любовь цыплячья!

Любвишка наседок!

Пресненские миражи

Бегу и вижу

всем в виду кудринскими вышками себе навстречу

сам

иду с подарками под мышками. Мачт крестами на буре распластан, корабль кидает балласт за балластом. Будь проклята,

опустошенная легкость! Домами оскалила скалы далекость. Ни люда, ни заставы нет. Горят снега,

и голо. И только из-за ставенек в огне иголки елок. Ногам вперекор,

тормозами на быстрые вставали стены, окнами выстроясь. По стеклам

тени

фигурками тира вертелись в окне,

зазывали в квартиры. С Невы не сводит глаз,

продрог, стоит и ждет

помогут. За первый встречный за порог закидываю ногу. В передней пьяный проветривал бредни. Стрезвел и дернул стремглав из передней. Зал заливался минуты две: - Медведь,

медведь,

медведь,

медв-е-е-е-е...

Муж Феклы Давидовны со мной

и со всеми знкомыми

Потом,

извертясь вопросительным знаком, хозяин полглаза просунул:

- Однако! Маяковский!

Хорош медведь! Пошел хозяин любезностями медоветь: - Пожалуйста!

Прошу-с.

Ничего

я боком. Нечаянная радость-с, как сказано у Блока. Жена - Фекла Двидна. Дочка, точь-в-точь

в меня, видно семнадцать с половиной годочков. А это...

Вы, кажется, знакомы?! Со страха к мышам ушедшие в норы, из-под кровати полезли партнеры. Усища

к стеклам ламповым пыльники из-под столов пошли собутыльники. Ползут с-под шкафа чтецы, почитатели. Весь безлицый парад подсчитать
страница 5