не опубликованному еще тексту.

Основная масса зрителей, не имевшая доступа к тексту пьесы, воспринимала ее как создание коллективного автора – драматурга и театра, преимущественно Московского Художественного, отчасти провинциальных. У тех, кто пьесы не видел и на сцене, мнение о ней складывалось только по рецензиям. Между чеховским творением и читателем, таким образом, стояли не только театральные ее интерпретации, но и десятки критических трактовок этих театральных интерпретаций. При таких посредниках естественно, что понимание пьесы современниками было не только разнообразно, но и противоречиво, даже общее эмоциональное настроение одного и того же спектакля оценивалось иногда неодинаково.

Этому способствовала и сама тема «Вишневого сада», ее социальная и историческая масштабность, раскрывавшаяся по-разному перед зрителями и читателями газет, отличавшимися разными социальными взглядами, психологией восприятия, художественным вкусом и т. д.

На судьбе вишневого сада в пьесе скрещивались интересы уже отживающих свой век дворян, еще крепнущего капиталиста, массы «приживал» и юной Ани. В критике нашло широкое отражение это общее впечатление о пьесе как о произведении, посвященном исторической судьбе России – ее прошлому, настоящему, будущему. Главное внимание критиков было направлено на характер изображения «прошлого» – дворянского уклада жизни.

С впечатлениями, почерпнутыми из газет, – о том, что «Вишневый сад» констатирует действительный процесс разложения русской усадьбы, – с Чеховым делились читатели разных губерний. Врач В. А. Тихонов, безвыездно живший в Рязани, писал ему 24 января 1904 г.: «Пьеса Ваша „Вишневый сад“ для меня вдвойне интересна, так как мне, много вращавшемуся и вращающемуся в этой среде, приходится видеть падение помещичьей жизни, идущее crescendo к худу или добру „деревни“ – еще большой вопрос» (ГБЛ). Но очень грамотный работник ярославской типографии М. Хосидов, тоже на основе газетных рецензий, писал Чехову о том, что в пьесе изображено то «будущее», которое расцветает «на старых обломках» (13 июня 1904 г. – ГБЛ). «Был я недавно на Волхове в одном запущенном старом дворянском гнезде, – сообщал А. И. Куприн в мае 1904 г., еще не видев спектакля, но зная содержание пьесы. – Хозяева разоряются и сами над собой подтрунивают: „у нас „Вишневый сад“!“ (ЛН, т. 68, стр. 394). В этом духе рассуждал и читатель И. Кривенко: „Мне жаль своего „Вишневого сада“, жаль прошлое, которое подернуто воспоминаниями детства“» (17 апреля 1904 г. – ГБЛ). Аромат подлинности изображаемой в пьесе жизни чувствовали все рецензенты мхатовского спектакля, это был единственный пункт, на котором они сходились полностью, хотя целесообразность самого «подражания жизни» и ставилась некоторыми под сомнение (см. ниже отзывы символистской критики). П. Безобразов («Русь», 20 января, № 19) признавался, что во время спектакля он чувствовал себя в старинной помещичьей усадьбе: в 3-м действии – другая комната, чем в 1-м действии, но чувствуется, что это тот же дом. «Этого нельзя сыграть, это можно только создать», – писал рецензент «Петербургского дневника театрала» (1 февраля, № 5 – подпись: К–в) о своем впечатлении от 2-го действия, декорация которого получила больше всего одобрительных отзывов.

Консервативная печать, встретившая в целом спектакль недружелюбно, выражала особое недовольство изображением в пьесе дворянства как сословия «пассивного, безвольного, не умеющего побеждать обстоятельства и уступающего место предприимчивому кулаку-торговцу»
страница 250
Чехов А.П.   Пьесы. 1895-1904