быть впоследствии разговоров, должна раз навсегда знать, что мы… то есть не мы, а твоя мать…

Саша. Папа, нельзя ли покороче?

Лебедев. Ты должна знать, что тебе в приданое назначено пятнадцать тысяч рублей серебром кредитными бумажками. Вот… смотри, чтобы потом разговоров не было. Постой… молчи. Это только цветки, а будут и ягодки. Приданого тебе назначено пятнадцать тысяч, но, принимая во внимание, что Николай Алексеевич должен твоей матери девять тысяч, из твоего приданого делается вычитание в размере долга, и, таким образом, тебе будет дано только шесть тысяч. Vous comprenez?[53 - Понимаете? (франц.)] Это ты должна знать, чтобы впоследствии не было разговоров. Постой, я не кончил. На свадьбу назначено пятьсот рублей; но так как свадьба справляется на женихов счет, то из шести тысяч вычитаются и эти пятьсот. Итого, значит, пять тысяч пятьсот, каковые ты и получишь после венчания, причем твоя добродетельная мать не упустит случая, чтобы не наделить тебя купонами 1899 года или акциями Скопинского банка.[54 - …акциями Скопинского банка. – Намек на нашумевшее в 1884 г. судебное дело о злоупотреблениях и крахе банка в г. Скопине Рязанской губернии (см. «Картинки из недавнего прошлого» – т. III Сочинений, а также фельетон «Дело Рыкова и комп.» – т. XVI).]

Саша. Для чего ты мне это говоришь?

Лебедев. Мать приказала.

Саша (встает). Папа, если бы ты хотя немного уважал себя и меня, то не позволил бы себе говорить со мной таким образом. (Сердито.) Не нужно мне вашего приданого… Я не просила и не прошу… Оставьте меня в покое, не оскорбляйте моего слуха вашими грошовыми расчетами!..

Лебедев. Не я тебе говорю о приданом, а мать…

Саша. Сто раз я вам говорила, что не возьму ни копейки… А наш долг мы вам отдадим. Я возьму где-нибудь взаймы и отдам. Оставьте меня в покое.

Лебедев. За что же ты на меня набросилась? У Гоголя две крысы сначала понюхали, а потом ушли,[55 - У Гоголя две крысы, сначала понюхали, а потом ушли… – Городничий в «Ревизоре» рассказывает, что ему снились «две необыкновенные крысы», которые «пришли, понюхали – и пошли прочь» (д. I, явл. 1).] а ты, эмансипе, не понюхавши набросилась.

Саша. Оставьте меня в покое…

Лебедев (вспылив). Тьфу… Все вы то сделаете, что я себя или ножом пырну или человека зарежу!.. Та день-деньской рёвма ревет, зудит, пилит, копейки считает, а эта, умная, гуманная, черт подери, эмансипированная, не может понять родного отца… Я оскорбляю слух… Да ведь прежде чем прийти сюда оскорблять твой слух, меня там (указывает на дверь) на куски резали, четвертовали… (Ходит в волнении.) Не может она понять… (Дразнит.) Не возьму я ни копейки… Эка, удивить захотела… Что ж ты с мужем есть будешь?

Саша. Свое, он не нищий…

Лебедев (машет рукой). Та пилит, эта философствует, с Николаем слова сказать нельзя: тоже очень умный… Голову вскружили и с толку сбили. Выходи ты скорей замуж, и ну вас всех к… (Идет к двери и останавливается.) Не нравится мне, всё мне в вас не нравится…

Саша. Что тебе не нравится?

Лебедев. Всё мне не нравится… всё…

Саша. Что всё?

Лебедев. Так вот я рассядусь перед тобой и стану рассказывать… Ничего мне не нравится… А на свадьбу твою я и смотреть не хочу… (Подходит к Саше и ласково.) Ты меня извини, Шурочка… Может быть, твоя свадьба умная, честная, возвышенная, с принципами, но что-то в ней не то… не то… не то… Не похожа она на другие свадьбы… Ты молодая, свежая, чистая, как стеклышко, красивая, а он вдовец, 35 лет… истрепался, обносился… Гляди, через пять лет у
страница 117
Чехов А.П.   Пьесы. 1878-1888