БЕРЛИНЪ

Есть часъ на тѣ слова.

Изъ слуховыхъ глушизнъ

Высокія права

Выстукиваетъ жизнь.

Быть-можетъ — отъ плеча,

Протиснутаго лбомъ.

Быть-можетъ — отъ луча,

Невидимаго днемъ.

Въ напрасную струну

Прахъ — взмахъ на простыню.

Дань страху своему

И праху своему.

Жаркихъ самоуправствъ

Часъ — и тишайшихъ просьбъ.

Часъ безземельныхъ братствъ.

Часъ міровыхъ сиротствъ.

11го іюня 1922 г.

Лютая юдоль,

Дольняя любовь.

Руки: свѣтъ и соль.

Губы: смоль и кровь.

3

Лѣвогрудый громъ

Лбомъ подслушанъ былъ.

Такъ — о камень лбомъ —

Кто тебя любилъ?

Богъ съ замыслами! Богъ съ вымыслами!

Вотъ: жаворонкомъ, вотъ: жимолостью,

Вотъ: пригоршнями: вся выплеснута

Съ моими дикостями — и тихостями,

Съ моими радугами заплаканными,

Съ подкрадываньями, забарматываньями...

Милая ты жизнь!

Жадная еще!

Ты запомни вжимъ

Въ правое плечо.

Щебеты во тьмахъ...

Съ птицами встаю!

Мой веселый вмахъ

Въ лѣтопись твою.

12го iюня 1922 г.

Такъ, въ скудномъ труженичествѣ дней,

Такъ, въ трудной судорожности къ ней,

Забудешь дружественный хорей

Подруги мужественной своей.

Ея суровости горькій даръ,

И легкой робостью скрытый жаръ,

И тотъ безпроволочный ударъ,

Которому имя — даль.

Всѣ древности, кромѣ: дай и мой,

Всѣ ревности, кромѣ той, земной,

Всѣ вѣрности, — но и въ смертный бой

Невѣрующимъ Ѳомой.

Мой нѣженка! Сѣдиной отцевъ:

Сей бѣженки не бери подъ кровъ!

Да здравствуетъ лѣвогрудый ковъ

Немудрствующихъ концовъ!

Но можетъ, въ щебетахъ и въ счетахъ

Отъ вѣчныхъ женственностей уставъ —

И вспомнишь руку мою безъ правъ

И мужественный рукавъ.

Уста, не требующія смѣтъ,

Права, не слѣдующія вслѣдъ,


Глаза, не вѣдающіе вѣкъ,

Изслѣдующіе: свѣтъ.

15го iюня 1922 г.

Ночные шепота: шелка

Разбрасывающая рука.

Ночные шепота: шелка

Разглаживающіе уста.

Счета

Всѣхъ ревностей дневныхъ —

и вспыхъ

Всѣхъ древностей — и стиснувъ челюсти —

И стихъ

Споръ —

Въ шелестѣ...

И листъ

Въ стекло...

И первой птицы свистъ.

— Сколь чистъ! — И вздохъ.

Не тотъ. — Ушло.

Ушла.

И вздрогъ

Плеча.

Ничто

Тщета.

Конецъ.

Какъ нѣтъ.

И въ эту суету суетъ

Сей мечъ: разсвѣтъ.

17го іюня 1922 г.

Ищи себѣ довѣрчивыхъ подругъ,

Не выправившихъ чуда на число.

Я знаю, что Венера — дѣло рукъ,

Ремесленникъ — и знаю ремесло.

Отъ высокоторжественныхъ нѣмотъ

До полнаго попранія души:

Всю лѣстницу божественную — отъ:

Дыханіе мое — до: не дыши!

18го іюня 1922 г.

5

Помни законъ:

Здѣсь не владѣй!

Чтобы потомъ —

Въ Градѣ Друзей:

Въ этомъ пустомъ,

Въ этомъ крутомъ

Небѣ мужскомъ

— Сплошь золотомъ —

Въ мірѣ, гдѣ рѣки вспять,

На берегу — рѣки,

Въ мнимую руку взять

Мнимость другой руки...

Лёгонькой искры хрустъ,

Взрывъ — и отвѣтный взрывъ.

(Недостовѣрность рукъ

Рукопожатьемъ скрывъ!)

О этотъ дружный всплескъ

Плоскихъ какъ мечъ одеждъ —

Въ небѣ мужскихъ божествъ,

Въ небѣ мужскихъ торжествъ!

Такъ, между отрочествъ:

Между равенствъ,

Въ свѣжихъ широтахъ

Зорь, въ загараньяхъ

Игръ — на сухомъ
страница 1
Цветаева М.И.   После России