я видел Вашу дочь. Какой прелестный ребенок! И какие у нее глаза! Сколько я ни смотрел, я никак не мог охватить их взглядом!“…

Феодосия, 18-го ноября 1913 г., понедельник.

Третьего дня Аля первый раз поцеловала… кота. Это был ее самый первый поцелуй. После этого она два раза погладила себя по голове, приговаривая: — ми, ми.

Вчера я кончила ей стихи. Завтра ей год, 2 с половиной месяца. Несколько дней тому назад она определенно начала драться.

— Да, теперь она, на вопрос: — Как тебя зовут? — отвечает: Аля.

Аля! Маленькая тень
На огромном горизонте.
Тщетно говорю: „Не троньте!“
Будет день

Милый, грустный и большой, —
День, когда от жизни рядом
Вся ты оторвешься взглядом
И душой.

День, когда с пером в руке —
Ты на ласку не ответишь.
День, который ты отметишь
В дневнике.

День, когда, летя вперед
Своенравно, без запрета
С ветром в комнату войдет —
Больше ветра!

Залу, спящую на вид,
Но волнистую, как сцена,
Юность Шумана смутит
И Шопена.

Целый день настороже,
А ночами — черный кофе.
Лорда Байрона в душе
Тонкий профиль…

Метче гибкого хлыста
Остроумье наготове.
Гневно сдвинутые брови
И уста…

Прелесть двух огромных глаз,
Их угроза, их опасность.
Недоступность — гордость — страстность
В первый раз…

Благородным без границ
Станет профиль — слишком белый,
Слишком длинными — ресниц
Станут стрелы;

Слишком грустными — углы
Губ изогнутых и длинных,
И движенья рук невинных —
Слишком злы.

„Belle au bois dormant“ Перро, —
Аля! — Будет все, что было.
Так же ново и старо,
Так же мило.[4 - *Спящая красавица (фр.)]

Будет, — сердце, не воюй,
И не возмущайтесь, нервы! —
Будет первый бал и первый
Поцелуй.

Будет „он“. (Ему сейчас
Года три или четыре.)
— Аля! Это будет в мире
В первый раз.

МЦ

Феодосия, 5-го декабря 1913 г., среда.

Сегодня Але 1 год 3 месяца. У нее 12 зубов (3 коренных и 1 глазной).

Новых слов не говорит, но на вопросы: где картина? конь? кроватка? глазки? рот? нос? ухо? — указывает правильно, причем ухо ищет у меня за волосами.

Вчера она, взяв в руки лист исписанной бумаги, начала что-то шептать, то удаляя его от глаз, то чуть ли не касаясь его ресницами. Это она по примеру Аннетты, читавшей перед этим вслух письмо, — „читала“. Тогда Сережа дал ей книгу, и она снова зашептала. С бумажкой в руках она ходила от Сережиной кровати до кресла, непрерывно читая.

Еще новость: стóит мне только сказать ей „нельзя“ или просто повысить голос, как она сразу говорит: „ми“ и гладит меня по голове. Это началось третьего дня и длится до сегодняшнего вечера.

— Аля! Кто это сделал? Аля, так нельзя делать!

— Куку! Я не сдаюсь.

— Ми! Ко!

Я молчу.

Тогда она приближает лицо к моему и прижавшись лбом, медленно опускает голову, все шире и шире раскрывая глаза. Это невероятно-смешно.

Ходит она с 11 1/2 месяцев и — надо признаться — плохо: стремительно и нетвердо, очень боится упасть, слишком широко расставляет ноги.

Последний раз я снимала ее 23-го ноября (1 год 2 1/2 месяца, — один раз с Пра и два раза одну. С Пра она похожа на куклу.

Вообще, она плохо выходит, фотография не передает голубого цвета, и чудные ее глаза пропадают.

Феодосия, Сочельник 1913 г., вторник.

Сегодня год назад у нас в Екатерининском была елка. Был папа, — его последняя елка! — Алю приносили сверху в розовом атласном конверте (у нас дома говорили —
страница 4
Цветаева М.И.   Из записных книжек и тетрадедй