(служебная)


Имя, отчество и фамилия

Марина Ивановна Эфрон

Адрес

Борисоглебский переулок, дом 6

Год рождения

1892 r.

Семейное положение

Замужем, двое детей, муж болен, в отъезде

Специальность

Литература

Знает ли языки и степень знания

Французский и немецкий языки. Владею свободно

Принадлежит ли к профессиональному союзу и какому

К Московскому профессиональному союзу писателей

Принадлежит ли к партии и какой именно



В каком комиссариате и отделе служит

В информационном отделе Наркомнац

На какой должности

Помощник ннформатора (русский стол)

Время поступления на службу (месяц и число)

26-го ноября

По чьей рекомендации поступил

Бернарда Генриховича Закса

Размер жалования

720 рублей

Прежняя служебная деятельность (по возможности подробно)

Отзывы о книгах в журнале «Северные Записки»

Зачислить с 26 ноября 1918 г.

С. С. Пестковский



Марина Эфрон

ОТВЕТ НА АНКЕТУ ЖУРНАЛА «СВОИМИ ПУТЯМИ»

Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть Россию — может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри, — тот потеряет ее лишь вместе с жизнью.

Писателям типа А. Н. Толстого, то есть чистым бытовикам, необходимо — ежели писание им дороже всего — какими угодно средствами в России быть, чтобы воочию и воушию наблюдать частности спешащего бытового часа.

Лирикам же, эпикам и сказочникам, самой природой творчества своего дальнозорким, лучше видеть Россию издалека — всю — от Князя Игоря до Ленина — чем кипящей в сомнительном и слепящем котле настоящего.

Кроме того, писателю там лучше, где ему меньше всего мешают писать (дышать).

Вопрос о возврате в Россию — лишь частность вопроса о любви-вблизи и любви-издалека, о любви-воочию — пусть искаженного до потери лика, и о любви в духе, восстанавливающей лик. О любви-невтерпеж, сплошь на уступках, и о любви нетерпящей — искажения того, что любишь.

— Но когда пожар, не помогают издалека.

Единственное оружие воздействия писателя — слово. Всякое иное вмешательство будет уже подвигом гражданским (Гумилев). Так, если в писателе сильнее муж, — в России дело есть. И героическое. Если же в нем одолевает художник, то в Россию он поедет молчать, в лучшем случае — умалчивать, в (морально) наилучшем — говорить в стенах «Чека». — Но пишут же в России!

Да, с урезами цензуры, под угрозой литературного доноса, и приходится только дивиться героической жизнеспособности, так называемых, советских писателей, пишущих, как трава растет из-под тюремных плит, — невзирая и вопреки.

Что до меня — вернусь в Россию не допущенным «пережитком», а желанным и жданным гостем.

__________

Здесь, за границами державы Российской, не только самым живым из русских писателей, но живой сокровищницей русской души и речи считаю — за явностью и договаривать стыдно — Алексея Михайловича Ремизова, без которого, за исключением Бориса Пастернака, не обошелся ни один из современных молодых русских прозаиков. Ремизову, будь я какой угодно властью российской, немедленно присудила бы звание русского народного писателя, как уже дано (в 1921 г.) звание русской народной актрисы — Ермоловой. Для сохранения России, в вечном ее смысле, им сделано более, чем всеми политиками вместе. Равен труду Ремизова только подвиг солдата на посту.

В России крупнейшим из поэтов и прозаиков (на последнем настаиваю)[1 - Пастернак Б. Рассказы. Издательство «Круг», 1925 (примеч.
страница 1