организационных выводов в случае неудачного спора с этим анархистом, обглодавшим, наверное, не одну сотню толстенных книг. Не нравился ему и молчаливый деникинец, тоже - но морде видно - из интеллигентов. Что он из батькиного штаба, Чугай, конечно, не верил.

Он плотней надвинул шапочку на затылок.

- Я вам задам вопрос.

Леон Черный, - с набитым ртом:

- Пожалуйста.

- Товарищ Ленин сказал: через полгода в Красной Армии будет три миллиона человек. Можете вы, Леон Черный, мобилизовать в такой срок три миллиона анархистов?

- Уверен.

- Аппарат у вас имеется для этой цели, надо понять?

- Вот мой аппарат. - Леон Черный указал вилкой на Махно.

- Очень хорошо. Остановимся на этой личности. Вы, значит, снабжаете Нестора Ивановича оружием и огнеприпасами на три миллиона бойцов, само собой - амуницией, продовольствием, фуражом. Лошадей одних для такой армии понадобится полмиллиона голов. Это все имеется у вас, надо понимать?

Леон Черный отсунул от себя опустевшую жестянку. Лоб его собрался мелкими морщинами:

- Слушайте, матрос, цифрами меня не запугаете. За вашими цифрами пустота, убогие попытки заштопать гнилыми нитками эту самую Россию, рвущуюся в клочья. Скрытый национализм! Три миллиона солдат в Красной Армии! Запугал! Мобилизуйте тридцать. Все равно подлинная, священная революция пройдет мимо ваших миллионов мужичков-собственников, декорированных красной звездой... Наша армия, - он стукнул кулачком, - это человечество, наши огнеприпасы - это священный гнев народов, которые больше не желают терпеть никаких государств, ни капитализма, ни диктатуры пролетариата... Солнце, земля и человек! И - в огромный костер все сочинения от Аристотеля до Маркса! Армия! Пятьсот тысяч лошадей! Ваша фантазия не поднимается выше фельдфебельских усов. Дарю их вам. Мы вооружим полтора миллиарда человек. Если у нас будут только зубы и ногти и камни под ногами, - мы опрокинем ваши армии, в груду развалин превратим цивилизации, все, все, за что вы судорожно цеплялись, матрос...

"Эге, старичок-то легкий", - подумал Чугай, следя, как Махно, вначале весь вытянувшийся от внимания, опускал плечи и румянец угасал на его впавших щеках: он переставал понимать, учитель отрывался от здравого смысла.

Тогда Чугай сказал:

- Второй вопрос вам, Леон Черный...

- Ну-те...

- Я так вас понял, что общая мобилизация у вас не подготовлена. Но всякому делу нужен запал: бомбе - капсуль, костру - спичка: На какой запал вы рассчитываете? Где эти ваши кадры? Батько Махно? (У Леона Черного забегали зрачки, - он искал подвоха.) Армия у него боевая, правильно, но процент анархистов не велик. Это не ваша армия.

Он покосился на Махно, - не лезет ли рука его в карман за шпалером, но он сидел спокойно. Леон Черный презрительно заулыбался:

- Наша беседа свелась к тому, что мне приходится вас учить азбуке, матрос.

- Очень желательно.

- Разбойничий мир - вот наш запал, вот наши кадры!.. Разбой - самое почетнейшее выражение народной жизни... Это надо знать! Разбойник непримиримый враг всякой государственности, включая и ваш социализм, голубчик... В разбое - доказательство жизненности народа... Разбойник непримиримый и неукротимый, разрушающий ради разрушения, - вот истинная народно-общественная стихия. Протрите глаза.

Махно во время этого страстного взрыва идей подошел на цыпочках к двери, приотворил ее, заглядывая в коридор, и опять вернулся к столу. Рощин теперь с любопытством приглядывался к фантастическому старичку, - не дурачит ли он?

- Я вижу
страница 85
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 3)