решение, к счастью, - хотя это было сопряжено с борьбой, - чисто принципиальное.

- Ну что ж, по-русски говорится: скатертью дорога.

- Я не плохо изучил русский язык, я знаю, - когда говорят: "скатертью дорога", это значит: "убирайся ко всем чертям"...

- А хотя бы и так... Вы, кажется, умный человек: чего же нам притворяться? Врагами были, врагами и расстались...

- Так, так, - подумав и покачав головой, сказал ландштурмист, - с моей стороны было бы напрасно и даже бестактно опровергать это.

И он опять улыбнулся тонкими губами, оканчивая и эту тему. Ему принесли еду и пиво. Он извинился, что на некоторое время выключится из беседы, и принялся за шашлык, не спеша, с каким-то даже благоговением пережевывая кусочки мяса, пшеничного хлеба и поджаренных помидоров.

- Вкусно, - сказал он, чувствуя, что Рощин не сводит с него злых, темных глаз. Он съел все до крошки, корочкой вычистил тарелку и корочку положил в рот. Полузакрыв веки, вытянул большой стакан холодного пива.

- Немцы к еде относятся очень серьезно. Немцы много голодали, и предстоит еще много голодать, прежде чем будет окончательно разрешена проблема еды.

И опять его длинный палец полез вверх.

- На заре истории, когда человечество переходило от первобытного собирания даров природы к насильственному вторжению в природу, еда стала результатом трудного и опасного процесса добывания ее. Еда стала священным актом. Пожрать - значит завладеть чужой жизнью, чужой силой. Отсюда происходят представления о возможности заклятия природы, то есть магия... Магический ритуал еды ложится в основу всех мистических культов. Едят тело бога... У меня записана интересная беседа с одним русским ученым о происхождении блинов. Масленица - это праздник поедания солнца. Его заклинали хороводными плясками, затем кушали его изображение - блины. Как видите, славяне в своих мировоззрениях всегда устремлялись очень высоко...

Он засмеялся. Расстегнул металлическую пуговицу мундира и вынул пухлую, в потрепанной коже, записную книжку, - ту самую, которую два месяца тому назад доставал в вагоне, чтобы прочесть Кате Рощиной одно место из Аммиана Марцеллина. Положив ее на стол, осторожно перелистал страницы, мелко исписанные заметками, выписками, адресами...

- Вот, - сказал он, положив палец на страницу. Но Рощин глядел не на эти строки, а на то, что было написано сверху рукой Кати: "Екатерина Дмитриевна Рощина, Екатеринослав, до востребования".

- Откуда у вас эта запись? - хрипло спросил он. В лицо ему хлынула кровь, он поднес руку к воротнику гимнастерки. Ландштурмисту показалось, что другой рукой русский офицер сейчас вытащит револьвер, - нравы были военные... Но страшные глаза офицера выражали только страдание и мольбу... Ландштурмист как можно мягче сказал ему:

- Очевидно, вам хорошо известна эта дама, я могу кое-что рассказать про нее.

- Известна...

- О, это одна из печальных историй...

- Почему - печальных? Эта дама погибла?

- С уверенностью не могу этого сказать... Мне бы хотелось надеяться на лучший исход... За время войны я увидел, что человек чрезвычайно живучее существо, несмотря на то, что ранить его легко и он так чувствителен ко всякой боли... Это происходит...

И опять поднял было палец, - Рощин весь исказился:

- Говорите, где вы видели ее, что с ней случилось?

- Мы познакомились в вагоне... Екатерина Дмитриевна только что потеряла своего горячо любимого мужа...

- Это была провокация! Я жив, как видите...

Ландштурмист откинулся на стуле, маленький
страница 48
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 3)