ложь! Россией рожден человек... Человек потребовал права людям стать людьми. Это - не мечта, это - идея, она на конце наших штыков, она осуществима... Ослепительный свет озарил полуразрушенные своды всех минувших тысячелетий... Все стройно, все закономерно... Цель найдена... Ее знает каждый красноармеец... Катя, теперь ты немножко понимаешь меня?.. Я бы хотел передать тебе всего себя... Моя радость, мое сердце, возлюбленная моя, звезда моя...

Он внезапно так стиснул ее в объятиях, что у Кати хрустнули все косточки, и она лишь крепче прижалась к его сердцу. В дверь постучали, и голос Маслова:

- Екатерина Дмитриевна, можно вас на минуточку... - И, так как никто ему не ответил, он принялся, как всегда, вертеть ручку двери. - Дело в том, что вам известно чрезвычайное положение в городе. У вас мужчина после десяти часов... Так как я ответственен...

- Подожди, - я с ним сейчас поговорю, - сказал Рощин, снимая с плеч Катины руки.

- Вадим, не сходи с ума, я сама поговорю... Умоляю тебя, пожалуйста...

Она сейчас же вышла за дверь, притворив ее за собой. Маслов стоял, усмехаясь, все так же с коптилкой в руке.

- Ко мне нельзя, товарищ Маслов, - сказала она твердо, как никогда с ним не говорила. Он начал, поманивая ее, пятиться от двери, глядя на Катю истерически пристально. Она, идя за ним, спросила:

- Ну? Что вам нужно? - не понимаю...

- Хочу предупредить, Екатерина Дмитриевна: чтобы вы не придавали особого значения моей катастрофе... Ее нет... Вам уже сообщили, конечно... По всему району - ликование и торжество... Рано, рано торжествовать и ликовать...

- Ничего не понимаю, - сердито ответила Катя. - Одним словом, прошу не стучать ко мне...

- Не врите! Все понимаете... Ах, как я вас проверил! Так вот, первое: продолжайте разговаривать со мной так, будто партийный билет у меня не отобран... Так будет дальновиднее... (У Маслова клокотало в горле, хотя говорил он тихо и даже вяло.) Ничего не изменилось, Екатерина Дмитриевна!.. Второе: ваш ночной гость сейчас уйдет... Вы хотите спросить - почему я настаиваю на этом? Вот мой ответ... (Он запустил руку в боковой карман засаленного, с оборванными пуговицами пиджака, вытащил плоский парабеллум и, держа его на ладони, показал Кате.) Затем, будем продолжать наши прежние отношения...

Катя была так потрясена, что только медленно моргала. Толкнув дверь, вышел Рощин.

- Что вам нужно от моей жены?

Лицо Маслова сморщилось до самых ушей, он присел, чтобы поставить коптилку на пол, револьвер вертелся у него в руке.

- Э, бросьте, - сказал Рощин, подходя к нему, дернув, вытащил у него из руки револьвер и положил в карман шинели. - Завтра я сдам его в районную Чека, там его можете получить. Если еще раз подойдете к нашей двери, я вам сломаю хребет...

Они вернулись в комнату. Катя молча хрустела пальцами. Рощин снял с нее шубку.

- Катя, все понятно, и он больше сюда не сунется. Должно быть, про этого Маслова я слыхал на фронте. Это из тех, кто разваливал армию...

Он снял шинель и опустился около Кати, растерянно сидевшей в кресле, положил голову ей на колени. Ее руки стали скользить по его волосам, щеке, шее. Оба они сейчас же забыли глупую историю с Масловым. Они молчали. Новое волнение, - могущественное, всегда неизведанное, с девственной силой поднималось в них, - в нем радость желания ее, в ней - радость ощущения его радости...

- В миллион раз сильнее, Катя, - сказал он.

- Я тоже... Хотя я - всегда, всегда, Вадим...

- Тебе холодно?..

- Нет, нет... Просто
страница 210
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 3)