ватники да валенки - другие пойдут разговоры. Кто болтает? Дезертиры болтают? Пробьет его дождем до костей, да в брюхе пусто, вот и стучит зубами...

- Когда мы выдадим валенки и ватники? - спросил Рощин.

- В главном интендантстве мне твердо обещали... Накладную видел... Полторы тысячи гусей колотых обещали, сала полвагона...

- Жареных райских птиц не предлагали?

Комиссар только крякнул, ничего не ответил на это. Действительно, кроме обещаний да бумажонок, он ничего не мог предъявить в бригаду. Он ездил в Серпухов, и бранился по телефону, и перестал спать по ночам, шагая, по старой тюремной привычке, из угла в угол по избе... Что-то происходило непонятное, - всюду, куда толкался его здравый революционный смысл, вырастала загадочная преграда, в которой все путалось и все вязло.

- Ну, а что же все-таки они говорят? - спросил комиссар.

Рощин с яростью ткнул пальцем в приказ.

- Здесь сказано: силою двух рот занять деревню Митрофановку и хутор Дальний и удержать их. Деревню Митрофановку и хутор Дальний мы уже занимали однажды, согласно приказу главкома. И вылетели оттуда пулей. Совершенно то же самое повторится послезавтра, когда мы выполним то, что здесь написано.

- Отчего?

- Оттого... Эту позицию нельзя удержать, и мы не должны туда идти.

- Правильно, - кивнул трубкой Телегин.

- А мы пойдем, уложим сотню бойцов на этой операции, вклинимся в белый фронт, не имея никакой связи со своими, и, когда на нас нажмут справа и слева, немедленно выскочим из этого мешка, причем придется три раза переходить речку, где нас будут расстреливать на переправах, затем ровное поле, где нас атакует конница, и - болото, где мы увязим половину телег.

- Позволь, в общем-то стратегическом плане для чего-нибудь нам нужны эта деревня и хутор.

- Нет... Взгляни на карту... Вот об этом и говорят бойцы - что ни смысла, ни цели, ни плана нет во всех наших операциях за последние два месяца... Топчемся на месте безо всякой перспективы, наносим бессмысленные удары, теряем людей, теряем веру в победу... Увидишь - сегодня ночью несколько десятков бойцов самовольно покинут фронт... А через месяц их привезут нам обратно... Что случилось, я спрашиваю, что происходит? Паралич!..

Похрипев трубочкой, Телегин сказал:

- Сегодня мне сообщили, у нас в эскадроне, - откуда они, дьяволы, узнают? - Мамонтов будто бы опять прорвался через Дон и идет по нашим тылам.

Рощин схватил приказ, забегал по нем зрачками, бросил листочек и опять откинулся к стене.

- Очень возможно... Хотя здесь - ни намека...

В избу вошел дневальный, низенький бородатый дядька с грязным холщовым подсумком:

- Товарищ комбриг, вас лично требуют к телефону.

Телегин изумленно взглянул на комиссара, торопливо натянул шинель, вышел. Комиссар сказал, опять потирая лоб:

- Поверить тебе, Рощин, так - всю веру потеряешь. Что же получается? Измена, что ли, у нас?

- Ничего не предполагаю, не утверждаю. Но знаю, что дальше так воевать нельзя.

- Боевой приказ должен быть выполнен?

- Да, должен. Я его завтра и выполню...

Комиссар, подумав, усмехнулся:

- Смерти, что ли, ищешь?

- Это совершенно к делу не относится и меньше всего тебя касается... А кроме того, я не ищу смерти... Если бы ты к нам не вчера приехал, так знал бы, что полк этот приказ не захочет выполнить. А нужно, чтобы они его выполнили... Жизнь армии - в выполнении боевого приказа. Если этого нет, развал, анархия, смерть... Я сам прочту приказ и поведу их в наступление... Считай эту операцию
страница 178
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 3)