чиновников. - Да здравствуют чехи! Качать их! Берись!

Дмитрий Степанович, протиснувшись и сопя, хотел произнести достойное приветствие, но от волнения у него пересохло горло, и он поспешил на конспиративную квартиру, где его ожидали высокие обязанности.

В подполье у мукомольши было пусто, - только табачный перегар, ощетиненные окурками пепельницы, и в конце стола спал блондин, уткнувшись в изрисованные носатыми рожами бумажки. Дмитрий Степанович тронул его за плечо. Блондин глубоко вздохнул, поднял бородатое лицо с блуждающими спросонья светло-голубыми глазами:

- В чем дело?

- Где правительство? - строго спросил Дмитрий Степанович. - С вами говорит товарищ министра здравоохранения.

- А, доктор Булавин, - сказал блондин. - Фу, черт, а я того-с... Ну, как в городе?

- Не все еще ликвидировано. Но это конец. На Дворянской - чешские патрули.

Блондин раскрыл зубастый рот и захохотал:

- Здорово! Ах, черт, ловко! Значит, правительство соберется здесь ровно в три. Если все будет благополучно - к вечеру переберемся в лучшее помещение...

- Простите... - У Дмитрия Степановича мелькнула жуткая догадка. - Я говорю с членом ЦК партии?! Вы не Авксентьев?

Блондин ответил неопределенным жестом, как бы говорящим: "Что ж тут поделаешь..." Зазвонил телефон. Он схватил со стола трубку.

- Идите, доктор, ваше место сейчас на улице... Помните, мы не должны допустить эксцессов... Вы представитель буржуазной интеллигенции, умерьте их пыл... А то, знаете, - он подмигнул, - будет неудобно в дальнейшем...

Доктор вышел. Весь город теперь вывалил на улицы. Здоровались, как на пасху. Поздравляли. Сообщали новости...

- Большевики тысячами кидаются в Самарку... Дуют вплавь на эту сторону...

- Ну и бьют же их...

- А потонуло сколько... Гибель...

- Совершенно верно, - ниже города вся Волга в трупах...

- И - слава создателю, я скажу... За грех это не считаю...

- Верно, собакам собачья смерть...

- Господа, слышали? Пономаря с колокольни скинули...

- Кто? Большевики?

- Чтобы не звонил... Называется - хлопнули дверью... Я еще понимаю кого-нибудь, но пономаря-то за что?

- Куда вы, куда, папаша?

- Вниз. Хочу амбар посмотреть. Цело ли...

- С ума сошли. На пристанях еще большевики.

- Дмитрий Степанович, дождались денечка!.. Вы куда такой озабоченный?

- Да вот - избрали товарищем министра...

- Поздравляю, ваше превосходительство...

- Ну, пока еще не с чем... Пока еще Москвы не взяли...

- Э, доктор, нам бы подышать свежим воздухом, и на том спасибо.

В толпе воинственно проплывали золотые погоны. Это был символ всего старого, уютного, охраняемого. Решительным шагом прошел отряд офицеров, сопровождаемый кривляющимися мальчишками. Смеялись нарядные женщины. Толпа сворачивала с Садовой на Дворянскую мимо нелепо роскошного, выложенного зелеными изразцами, особняка Курлиной. Какой-то малый кинулся в толпу...

- Что такое? Что случилось?

- Господин офицер, в этом дворе большевики, двое за дровами...

- Ага... Господа, господа, проходите...

- Куда это офицеры побежали?

- Господа, господа, никакой паники...

- Чекистов нашли!

- Дмитрий Степанович, отойдем все-таки, а то как бы...

Раздались выстрелы. Толпа шарахнулась. Побежали, роняя шапки. Дмитрий Степанович, запыхавшись, снова очутился на Дворянской. Он чувствовал ответственность за все происходящее. Дойдя до площади, он прищурился на обелиск, прикрывающий памятник Александру Второму. Протянув руку, сказал сердито и громко:

-
страница 76
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 2)