с тоской спросила она.

- Ни под каким видом. У меня скарлатина-с на Постниковой даче.

Дмитрий Степанович не спеша взял со стола, надел манишку, застегнул чесучовый пиджак, осмотрел по карманам - все ли на местах, и сломанным гребешком начал начесывать на лоб седые кудрявые волосы.

- Ну, так как же все-таки насчет славянского вопроса, а?

- Ей-богу, не знаю, папа. Что ты в самом деле пристаешь ко мне.

- А я кое-какое имею собственное мнение, Дарья Дмитриевна. - Ему, видимо, очень не хотелось ехать на дачу, да и вообще Дмитрий Степанович любил поговорить утром за самоваром о политике. - Славянский вопрос, - ты слушаешь меня? - это гвоздь мировой политики. На этом много народу сломает себе шею. Вот почему место происхождения славян, Балканы, не что иное, как европейский аппендицит. В чем же дело? - ты хочешь меня спросить. Изволь. - И он стал загибать толстые пальцы: - Первое, славян более двухсот миллионов, и они плодятся, как кролики. Второе, - славянам удалось создать такое мощное военное государство, как Российская империя. Третье, - мелкие славянские группы, несмотря на ассимиляцию, организуются в самостоятельные единицы и тяготеют к так называемому всеславянскому союзу. Четвертое, самое главное, - славяне представляют морально совершенно новый и в некотором смысле чрезвычайно опасный для европейской цивилизации тип "богоискателя". И "богоискательство", - ты слушаешь меня, кошка? - есть отрицание и разрушение всей современной цивилизации. Я ищу бога, то есть правды, - в самом себе. Для этого я должен быть абсолютно свободен, и я разрушаю моральные устои, под которыми я погребен, разрушаю государство, которое держит меня на цепи.

- Папочка, поезжай на дачу, - сказала Даша уныло.

- Нет, ищи правду там. - Дмитрий Степанович потыкал пальцем, словно указывая на подполье, но вдруг замолчал и обернулся к двери. В прихожей трещал звонок.

- Даша, поди отвори.

- Не могу, я раздета.

- Матрена! - закричал Дмитрий Степанович. - Ах, баба проклятая. - И сам пошел отворять парадное и сейчас же вернулся, держа в руке письмо.

- От Катюшки, - сказал он. - Подожди, не хватай из рук, я сначала доскажу... Так вот, - "богоискательство" прежде всего начинает с разрушения, и этот период очень опасен и заразителен. Как раз этот момент болезни Россия сейчас и переживает... Попробуй выйти вечером на главную улицу - только и слышно - орут: "Караууул!" По улице шатаются горчишники, озорство такое, что полиция с ног сбилась. Эти ребята - без всяких признаков морали - "богоискатели". Поняла, кошка? Сегодня они озоруют на главной улице, завтра начнут озоровать во всем государстве Российском. А в целом народ переживает первый фазис "богоискательства" - разрушение основ.

Дмитрий Степанович засопел, закуривая папиросу. Даша вытащила у него из пальцев Катино письмо и ушла к себе. Он же некоторое время еще что-то доказывал, ходил, хлопая дверями, по большой, наполовину пустой, пыльной квартире с крашеными полами, затем уехал на дачу.

"Данюша, милая, - писала Катя, - до сих пор ничего не знаю ни о тебе, ни о Николае. Я живу в Париже. Здесь сезон в разгаре. Носят очень узкие внизу платья, в моде шифон. Париж очень красив. И все решительно, - вот бы тебе посмотреть, - весь Париж танцует танго. За завтраком, между блюд встают и танцуют, и в пять часов, и за обедом, и так до утра. Я никуда не могу укрыться от этой музыки, она какая-то печальная, мучительная и сладкая. Мне все кажется, что хороню молодость, что-то невозвратное, когда гляжу на
страница 47
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 1)