Даша, не дыша, с ужасом глядела в его лицо.

- Дарья Дмитриевна, позвольте мне быть откровенным. Вы так похожи на вашу сестру, что в первую минуту...

- Что? - крикнула Даша. - Что вы сказали?

Она сорвалась с кресла и остановилась перед ним. Бессонов не понял и не так истолковал это волнение. Он чувствовал, что теряет голову. Его ноздри вдыхали благоухание духов и тот почти неуловимый, но оглушающий и различимый для каждого запах женской кожи.

- Это сумасшествие... Я знаю... Я не могу... - прошептал он, отыскивая ее руку. Но Даша рванулась и побежала. На пороге оглянулась дикими глазами и скрылась. Сильно хлопнула парадная дверь. Бессонов медленно подошел к столу и застучал ногтями по хрустальной коробочке, беря папиросу. Потом сжал ладонью глаза и со всей ужасающей силой воображения почувствовал, что Белый орден, готовящийся к решительной борьбе, послал к нему эту пылкую, нежную и соблазнительную девушку, чтобы привлечь его, обратить и спасти. Но он уже безнадежно в руках Черных, и теперь спасения нет. Медленно, как яд, текущий в крови, разжигали его неутоленная жадность и сожаление.

8

- Даша, это ты? Можно. Войди.

Екатерина Дмитриевна стояла перед зеркальным шкафом, затягивая корсет. Даше она улыбнулась рассеянно и продолжала деловито повертываться, переступая на ковре тугими туфельками. На ней было легкое белье, в ленточках и кружевцах, красивые руки и плечи напудрены, волосы причесаны пышной короной. Около, на низеньком столике, стояла чашка с горячей водой; повсюду - ножницы для ногтей, пилочки, карандашики, пуховки. Сегодня был пустой вечер, и Екатерина Дмитриевна "чистила перышки", как это называлось дома.

- Понимаешь, - говорила она, пристегивая чулок, - теперь перестают носить корсеты с прямой планшеткой. Посмотри, этот - новый, от мадам Дюклэ. Живот гораздо свободнее и даже чуть-чуть обозначен. Тебе нравится?

- Нет, не нравится, - ответила Даша. Она остановилась у стены и заложила за спину руки. Екатерина Дмитриевна удивленно подняла брови:

- Правда, не нравится? Какая досада. А в нем так удобно.

- Что удобно, Катя?

- Может быть, тебе кружева не нравятся? Можно положить другие. Как все-таки странно, - почему не нравится?

И она опять повернулась и правым и левым боком у зеркала. Даша сказала:

- Ты, пожалуйста, не у меня спрашивай, как нравятся твои корсеты.

- Ну, Николай Иванович совсем в этом деле ничего не понимает.

- Николай Иванович тоже тут ни при чем.

- Даша, ты что?

Екатерина Дмитриевна даже приоткрыла рот от изумления. Только теперь она заметила, что Даша едва сдерживается, говорит сквозь зубы, на щеках у нее горячие пятна.

- Мне кажется, Катя, тебе бы надо бросить вертеться у зеркала.

- Но должна же я привести себя в порядок.

- Для кого?

- Что ты, в самом деле!.. Для самой себя.

- Врешь.

Долго после этого обе сестры молчали. Екатерина Дмитриевна сняла со спинки кресла верблюжий халатик на синем шелку, надела его и медленно завязала пояс. Даша внимательно следила за ее движениями, затем проговорила:

- Ступай к Николаю Ивановичу и расскажи ему все честно.

Екатерина Дмитриевна продолжала стоять, перебирая пояс. Было видно, что у нее по горлу несколько раз прокатился клубочек, точно она проглотила что-то.

- Даша, ты что-нибудь узнала? - спросила она тихо.

- Я сейчас была у Бессонова. (Екатерина Дмитриевна взглянула невидящими глазами и вдруг страшно побледнела, подняла плечи.) Можешь не беспокоиться, - со мной там ничего не случилось. Он вовремя
страница 33
Толстой А.Н.   Хождение по мукам (книга 1)