Слышите, сударь, я приказываю вам спуститься! Мой взгляд должен был дать ему понять, что всякое промедление только сильнее рассердит меня. - Сударыня, - произнес тогда маркиз, намекая на слова, которыми мы обменялись при первом нашем знакомстве, - своим взглядом вы сбрасываете меня с лестницы, но владетельная красавица Матильда может быть уверена, что рыцарь Бертран станет всеми средствами искать встречи с ней хотя бы лишь затем, чтобы умереть у ее ног! И, завернувшись в свой плащ, он исчез в темноте. Командор на следующий день ни слова не проронил о случившемся, и не было у нас об этом больше речи и потом. Когда же до замка моего отца оставалось всего только полдня пути, нас под вечер застигла ужасная гроза. Гром грохотал с неслыханной силой, а молнии следовали с такой стремительностью, что даже сквозь опущенные веки их сверкание ослепляло меня. Вы, дети мои, знаете, что я никогда не выносила грозу. Мной овладел какой-то непонятный страх, я дрожала как лист и прижималась к командору, который счел себя обязанным принести мне извинения. Мы двигались крайне тихо - мешали деревья, поваленные грозой на дорогу. Уже совсем стемнело, как вдруг кучер резко остановил лошадей и обратился к командору со словами: - Виноват, сударь, я не туда заехал. Мы в лесу Обербуа, узнаю его по тому старому дубу с обрубленными ветвями! Не успел от произнести эти слова, как удар грома потряс весь лес, молния упала у самой кареты, и напуганные лошади закусили удила. - Матерь божия, смилуйся над нами! - воскликнул кучер, наматывая вожжи на руку. Но лошади ему уже не повиновались. Мы неслись во весь опор, то справа, то слева о что-то ударяясь и каждый миг ожидая, что вот-вот разобьемся о деревья. Я была ни жива ни мертва и ничего не понимала в речах господина де Бельевра, ибо к свисту ветра и раскатам грома, как мне казалось, примешивались некие странные звуки. Я уже несколько раз слышала совсем близко душераздирающие стенания, а потом раздавался вопль: "Есть хочу, есть хочу!" Внезапно кучер, все время сдерживавший лошадей, отпу-стил вожжи и с страшным криком начал их хлестать. - Жермен, негодяй! - окликнул его командор. - С ума ты сошел? Жермен обернулся, и при свете молнии мы увидели его смертельно-бледное лицо. - Это священник! - произнес он сдавленным голосом. - Священник за нами гонится. - Останови, дурак; твоя вина, если герцогиня голову сломает! Останови или я тебя застрелю. Не успел господин де Бельевр договорить, как мы почувствовали страшный толчок, меня выбросило из кареты, и я потеряла сознание. Не знаю, сколько времени продолжался этот обморок, но очнулась я от звуков музыки, игравшей неподалеку. Я открыла глаза, и оказалось, что кругом - лес, а я лежу на мху. Гроза кончилась. Гром еще погромыхивал в отдалении, а на деревьях тихонько шевелилась листва, и над их верхушками проплывали облака причудливой формы. Воздух напоен был благоуханиями, от которых я вновь погрузилась бы в сладостное оцепенение, как вдруг на лицо мне упало, стекая с листьев, несколько капель дождевой воды, сразу освеживших меня. Я села и, осмотревшись, увидела примерно в ста шагах ярко освещенные сводчатые окна. Вскоре я различила за деревьями остроконечные башенки некоего замка, который, как я тут же установила, не был замком моего отца. "Где же это я нахожусь?" - подумала я. Понемногу я вспомнила, как понесли лошади и как меня выбросило из кареты. Но в голове у меня все еще была такая слабость, что эти обрывки воспоминаний вскоре же сливались с другими мыслями, и я,
страница 8
Толстой А.Н.   Встреча через триста лет