откажете в утешении бедному побежденному и позволите оказать вам гостеприимство в пути? - Сударь, - холодно возразила я, - как-никак это будет крюк, да к тому же - на что вам вновь встречаться со мной? - Умоляю вас, сударыня, не доводите меня до отчаяния - не то, клянусь вам, я решусь на какой-нибудь безумный шаг! - Может быть, похитите меня? - Я и на это способен, сударыня. Я громко расхохоталась. - Вы отрицаете такую возможность? - Отрицаю, сударь, и предупреждаю вас, что для такой затеи нужна смелость необыкновенная - ведь я поеду с командором де Бельевром и под очень сильной охраной! Маркиз улыбнулся и замолчал. Мне, само собою разумеется, было небезызвестно, что у господина д"Юрфе есть имение в сторону Арденн, и это обстоятельство я принимала в расчет. Однако, чтобы вы не составили себе слишком уж дурного мнения о вашей бабушке, прежде всего вам скажу, что мой вызов маркизу был не чем иным, как шуткой, и что я только хотела подразнить командора, давая маркизу случай увидеться со мной в дороге. Если бы при всем том господин д"Юрфе отнесся всерьез к моим словам, в моей власти было бы рассеять его заблуждение, а по правде сказать, мысль о том, что меня будут пытаться похитить, не заключала в себе ничего особенно неприятного для молодой женщины, жаждущей сильных ощущений и кокетливой сверх всякой меры. Когда настал день нашего отъезда, я не могла не изумиться, увидав, насколько меры предосторожности, принятые командором, превосходили все то, что в те времена полагалось для путешествий. Кроме повозки, в которой помещалась кухня, имелась еще и другая - для моей постели и принадлежностей туалета. Два лакея на запятках вооружены были саблями, а мой камердинер, сидевший рядом с кучером, держал в руках мушкетон, дабы наводить страх на грабителей. Чтобы достойным образом подготовить для ночлега те комнаты, где мне предстояло отдыхать, был заранее послан обойщик, а впереди нас ехали верхом двое слуг, которые днем кричали встречным, чтобы они сторонились, а с наступлением темноты освещали наш путь факелами. Щепетильнейшая учтивость не покидала командора в путешествии, как не изменяла она ему и в гостиных. Началось с того, что он задумал усесться напротив меня и без конца стал разводить церемонии - как это он расположится в карете рядом со мной на заднем сиденье? - Да что это вы, командор, неужели вы меня боитесь, что хотите устроиться спереди? - Вы не можете сомневаться, сударыня, в том, что мне приятно было бы сидеть подле дочери моего лучшего друга, но я бы нарушил мой долг, если бы доставил хоть самое маленькое неудобство той, которую в эту минуту призван охранять! К своей задаче - охранять меня - он относился до того сериозно, что не проходило и пяти минут, чтобы он не спросил меня, хорошо ли мне сидеть и не дует ли на меня. - Да оставьте вы меня, пожалуйста, в покое, командор, - вы просто невозможны! Тогда он испускал глубокий вздох и строго окликал кучера, наказывая ему приложить все старания, чтобы избавить меня от тряски и толчков. За день мы проезжали немного, и командор настаивал, чтобы я что-нибудь ела на каждой остановке. Помогая мне выйти из кареты, он всегда снимал шляпу, прежде чем подать мне руку, а ведя меня к столу, всякий раз рассыпался в извинениях, что кушанья здесь подаются совсем не такие, как в моем доме на улице Варенн. Как-то раз, когда я имела неосторожность сказать, что люблю музыку, он велел принести себе гитару и исполнил воинственную песнь мальтийских рыцарей с такими громовыми руладами и так
страница 5
Толстой А.Н.   Встреча через триста лет