Больше. Философ. Стрючки? Огородник. Больше. Философ. Ну так говори сам, дурак. Огородник. Я буду сажать — слушай — я буду сажать — огурцы! Философ. Огурцы? — Огородник. Огурцы! — Ну тут, знаете, философ и говорит ему этак высокопарно, знаете этак торжественно, этак все тезоименитным слогом — ведь они все, философы такие, ведь и Вольтер был философ, и Дидерот был философ! Они все этак, знаете, красно говорят, кажется сначала этак все приятно, а посмотришь? и выйдет Пюсель д'Орлеан! Ну так вот я говорит, что, говорю, что философ этак и говорит огороднику, что, говорит, ты напрасно, говорит, трудишься, говорит, огурцы, говорит, можно сажать и не трудясь, говорит. Я, говорит, хочу сам сажать огурцы, без всяких трудов, а только помощию геометрических исчислений. Ну вот, знаете, покамест философ трудится, ломает голову, у огородника огурцы так, знаете, и ростут, вот так и ростут. Ну вот, тут приезжают к г. Златогору гости и их всех подчивают огурцами. Г. Златогор этак радуется и целует огородника в лоб. Ну а философ — ха, ха, ха! — философ остался — философ остался без — философ остался без — чего вы думаете? — Ну уж сами отгадайте я не скажу. — Ну уж так и быть, скажу: философ остался — без моркови! А что вы думали? я скажу без огурцов? Так нет-же, без моркови! — А мухи-то, высунули свои машинки и говорят: мы пахали!

Нравоучение. Надобно, чтоб каждый почетный гражданин старался быть огородником.

Конец 1830-х гг.



О том, как юный президент Вашингтон в скором времени сделался человеком

Ну что вы думаете, ведь Вашингтон не всегда же был президентом! Он, я вам скажу, был прежде вот то есть так просто мальчиком; не то чтобы иным чем, а вот так просто-таки мальчиком в лавочке. Вот, знаете, он и начал собирать: сперва булавки. Вот как увидит на полу булавку, вот он, знаете, так и лезет прямо на булавку; потом ниточки, а там, знаете, вот, например, ореховую скорлупу или там прочее что, знаете, например, ногти и т. д.


Ну вот, знаете, он эдаким образом все собирал, собирал и наконец собрал сколько вы думаете? Он собрал, я вам скажу, 300 000 000 миллионов. Ну что ему делать с этими 300 000 000 миллионами? Вот он, знаете, и купил себе — кошку! Купил себе кошку и поехал в Америку.


Вот, знаете, он подъезжает к Америке, слышит ужасный шум. «Что там такое?» — спрашивает юный Вашингтон. «Это, — говорят ему, — мыши съедают все кушанье у нашего Касика Инки». — «Это что за такой за Инка?» — спрашивает юный Вашингтон. «Это так, ничего, не будем об этом говорить; детям про это не нужно знать, — отвечают ему жители Америки. — Но, впрочем, что это у вас за зверь?» — «Это так, ничего, — отвечает юный Вашингтон, — но, впрочем, посмотрите». И вот, знаете, он как пустит своего Ваську-то, так тот, знаете, мышей так и уписывает. В скором времени он от мышей очистил всю Америку. Инка был так поражен сим зрелищем и между тем таким проникнут к юному Вашингтону почтением, что он перед ним вытянулся как струнка, не смея произнести ни одного слова. Постояв немного в таком положении, он вскричал: «Великий юный Вашингтон! Ты, верно, умеешь брить! У моего народа, у американцев, очень густые бороды и волосы; плешивых новее не видать, а при таком ужасном зное и жаре это пренесносно. Обрей нас, великий юный Вашингтон!» А надобно вам сказать, что лавочка, в которой юный Вашингтон воспитывался, была лавочка одного цирюльника.

Юный Вашингтон там в продолжение четырех лет брил у мужиков колены, а у прохожих шляпы за самую сходную пену. Вот он, знаете, и вынимает
страница 324
Толстой А.Н.   Том 3. Художественная проза. Статьи