господу молиться
О тишине и мире!

Федор

И тебя,
Аринушка, прошу я: если Шуйский
Упрется, ты приветливое слово
Ему скажи. Оно ведь много значит
Из женских уст и умягчает самый
Суровый нрав. Я знаю по себе:
Мужчине я не уступлю ни в чем,
А женщина попросит иль ребенок,
Все сделать рад!

Ирина

Мой царь и господин,
Как ты велишь, так мы и будем делать;
Но наше слово, против твоего,
Что может значить? Если только ты
Им с твердостию скажешь, что их распря
Тебя гневит, то князь Иван Петрович
Ослушаться тебя не будет властен.

Федор

Да, да, конечно, я ему велю,
Я прикажу ему! А вы, бояре,
Скорей зачните с ними разговор;
Не стойте молча; хуже нет того,
Как если два противника сошлись,
Уж помирились, смотрят друг на друга,
А все молчат…

Клешнин

Мы рады говорить бы,
Царь-государь, когда б его лишь милость,
На Шуе князь, нам рты разинуть дал!

Федор

Что ты понес? Какой он князь на Шуе?

Клешнин

А то, что он себя удельным князем,
А не слугой царевым держит — вот что!

Кн. Хворостинин

Твой дядька, царь, простить не может Шуйским,
Что за Нагих вступаются они.

Головин

И что тебя хотели б упросить
Царевича взять на Москву обратно.

Федор

Димитрия? Да я и сам бы рад!
Сердечный он! Ему, я чай, там скучно,
А я-то здесь его бы потешал:
И скоморохов показал смешных бы,
И бой медвежий! Я просил Бориса,
Не раз просил, да говорит: нельзя!

Клешнин

И в том он прав! Твой батюшка покойный
Нагим недаром Углич указал;
Он знал Нагих, он воли не давал им,
И шурин твой на привязи их держит!

Федор

Негоже ты, Петрович, говоришь,
Они дядья царевичу, Петрович!

Клешнин

Царевичу! Да нешто он царевич?
И мать его, седьмая-то жена,
Царица нешто? Этаких цариц
При батюшке твоем понабралось бы
И более, пожалуй!

Федор

Полно, полно!
Мне Митя брат, ему ж дядья Нагие.
Так ты при мне порочить их не смей!

Клешнин

А что же мне, хвалить их, что они
Тебя долой хотели бы с престола,
А своего царенка на престол?

Федор

Как смеешь ты?

Клешнин

И Шуйских тож хвалить,
Что заодно идут они с Нагими?

Федор

Я говорю тебе: молчи! Молчи!
Сейчас молчи!

Клешнин

(отходя к окну)

Ну, что ж? И замолчу!

Федор

(к Годунову)

Не позволяй ему в другой раз, шурин,
Порочить мачеху и брата!

Годунов

Царь,
Он человек усердный и простой!
Крики на площади.

Клешнин

(глядя в окно)

Ну, вон идут!

Федор

Кто?

Бояре

(смотрят в окно)

Шуйские идут!

Федор

(подходит к окну)

Как? Уж пришли?

Клешнин

Да, вот уж у крыльца!
Крики слышны громче.
Вишь, впереди идет Иван Петрович,
А круг его валит с купцами чернь!
Ишь, голосят и шапки вверх кидают!
Еще, еще! Стрельцов сбивают с ног!
Держальников оттерли! Подхватили
Его под руки! Эвот, по ступеням
Его ведут! Небось и государя
Так не честят они!

Федор

Смотри же, шурин,
Не забывай, что ты мне обещал!
Аринушка, — смотри же, замечай!
Коль, неравно, у них пойдет негладко,
Ты помоги! Отцы мои, — я паче
На вас надеюсь!

(Возвращается поспешно на свое место.)

Стольник

(отворяя дверь)

Князь Иван Петрович!

Входят Шуйские; за ними Мстиславский, Шаховской и другие.

Клешнин

(тихо к Туренину, глядя на Шуйских)

Ишь, как идут! И шеи-то не гнутся!

Кн. Иван Петрович

(опускаясь на
страница 78
Толстой А.Н.   Том 2. Драматические произведения