православных.

Маестату (польск.) — величеству.


Действие четвертое.

Велий — великий, громкий.

Чресла — бедра.

Чресла опояшьте — готовьтесь в путь.

Кружало — питейный дом, кабак.

Нарядился Лазарем — т. е. несчастным, бедняком (имя из евангельской притчи о нищем Лазаре).

В Рафлях и в Зодее три дня читали. — «Рафли» и «Звездочетец и Зодий» — гадательные книги.

Синодик — книга с записями имен умерших для поминания их во время богослужения.

Минеи Четий — книга для чтения на каждый день, содержащая жития святых православной церкви.


Действие пятое.

Корд — кортик.


Царь Фёдор Иоаннович

Исходным пунктом замысла был захвативший поэта образ Федора, и Толстой прежде всего стремился понять его и найти для его изображения соответствующие краски. Об этом он вспомнил в августе 1870 г.: «В „Федоре“ я написал много сцен прежде, чем закрепил канву, — только чтобы установить характер Федора» (письмо к жене). Первоначальная редакция, существенно отличавшаяся от окончательной, до нас не дошла. Однако некоторые сведения о ней имеются в письмах В. А.Соллогуба к С. А. Толстой (19 февраля 1867 г.) и К. Сайн-Витгенштейн к Толстому (декабрь 1868 г.). Из них мы узнаем, в частности, что сначала Углич занимал значительно большее место в трагедии и лишь впоследствии был отодвинут на задний план.

Главные исторические факты, послужившие основой сюжета трагедии, заключены на нескольких страницах «Истории Государства Российского». У Карамзина заимствованы и многие детали, отдельные выражения и пр. Так, упрек, брошенный Шуйскому Голубем: «Князь Иван Петрович! Вы нашими миритесь головами!» — цитата из Карамзина лишь с перестановкой слов: «нашими миритесь» вместо «миритесь нашими».

Вместе с тем Толстой многое изменил и перестроил в соответствии со своим замыслом. Описывая, например, примирение Шуйского с Борисом Годуновым, Карамзин не противопоставлял так резко, как Толстой, искренность и откровенность первого коварству второго. Борис, пишет он, «скоро увидел, что они, не уступая ему в лукавстве, под личиной мнимого нового дружества, оставались его лютыми врагами». Уменьшена в примирении роль митрополита Дионисия и в значительной степени передана Федору; поэтому оно происходит не у Дионисия, а во дворце. Княжна Мстиславская у Толстого не насильно пострижена Борисом, а сама хочет уйти в монастырь под впечатлением гибели жениха и дяди; отсюда — последняя сцена пятого действия, существенная для идейного смысла всего произведения и для характеристики Федора и Ирины. Вся сюжетная линия «Шаховской — Мстиславская», роль Шаховского в гибели Шуйских, размолвка Федора с Борисом из-за Шуйских и т. п. — все это продукт художественного вымысла Толстого.

Три элемента сюжета — примирение Шуйского с Борисом, челобитная и заговор против Федора — связаны у Толстого совсем не так, как в «Истории Государства Российского». У Карамзина примирение не имеет никакого отношения к челобитной и заговору, а связь челобитной с заговором такова: узнав о челобитной, Борис поступил относительно мягко — добился покаяния Дионисия и ограничился пострижением Мстиславской, но вскоре после этого, желая ликвидировать враждебные ему боярские круги, создал мнимый заговор против Федора и погубил Шуйских и их сторонников. В «Царе Федоре Иоанновиче» последовательность и взаимозависимость этих событий иные.

Трагедия начинается с челобитной, затем следует эпизод примирения, который тесно вплетен в сюжет и который именно и приводит к заговору. Заговор Шуйских
страница 179
Толстой А.Н.   Том 2. Драматические произведения