на локте и наклонилась над водой; лицо ее от темных волос и отсветов воды стало бледным, подбородок дрожал от смеха,

- Смотри-ка, смотри, рыба какая, - сказала она.

Феклуша по простоте не догадалась, взошла на дерево, присела у ног барышни и принялась глядеть на рыб, которые, как стрелки, шарахнулись и опять стали.

А Наташа незаметно высвободила руку, охватила Феклушу, вскочила, оттолкнулась и вместе с успевшей раз только визгнуть девушкой полетела в пруд.

Расплескалась глубокая вода брызгами и кругами, и обе девушки, хохоча и задыхаясь, принялись нырять, кунать друг дружку и возиться.

Потом Наташа вышла на место помельче, выжала косу, ухватилась за ветку и выскочила на крутой берег. А Феклуша до того раскисла от смеха, что долго не могла вылезти и несколько раз сползала на животе по мокрой траве в воду. Кумачовая кофта прилипла к ней; захватив спереди синюю юбку, она закрутила ее, выжала и, глядя, как Наташа натягивает чулки, спросила:

- Барышня, а вы о ком думали, когда я подошла?.

Наташа глянула быстро, моргнула, потом нахмурилась, подняла с травы рубашку и, опустив ее через голову на себя, на минуту прикрылась батистовой тканью.

- О ком думала... а ты о ком думаешь? - ответила она.

- А вы скрываете, - продолжала Феклуша, выжимая кофту, - вы сначала испугались, а потом покраснели, я, чай, видела; а мне о ком думать, очень надо; вам, барышня, хорошо, замуж выйдете - все равно как и не выходили, только что муж будет любить; а ведь нам пока в девках живешь - только и посмеешься; вон мельник очень подъезжает. "Приходи, говорит, вечером, русалку покажу", считает меня за дуру, а сам дурак, никто ему не верит. Фабричным у нас очень хорошо, в Воейкове, на суконной фабрике, и живут весело, замуж никто не неволит, как в деревне, а в праздник модные платья носят, и ребята все с гармониями; я так маменьке и сказала: "Замуж неволить будете, на фабрику уйду". А я, барышня, думала, когда Георгий Петрович вас за себя возьмет, Непременно хочу к вам в горничные.

- С чего ты выдумала, я и не собираюсь замуж, - сказала Наташа, вставая и одергивая юбку, - вот еще глупости; совсем я не покраснела; просто показалось, что это не ты подошла, а Георгий Петрович.

- А он вас и любит же, страсть.

Наташа подняла плечи и усмехнулась; потом застегнула перламутровые пуговицы на кофточке и пошла из кустов на поляну, где, дожидаясь Феклушу, зажала между колен полотенце, подняла руки и поправила волосы, потом вместе с девушкой двинулась по траве к дому.

- А я б вышла за Георгия Петровича, - продолжала Феклуша, - смирный он очень, толстый, за этаким, прямо, жить спокойно.

- Ты бы вышла, а я не хочу, - прикрикнула Наташа и, ведя на ходу рукой по белым и розовым головкам кашки, продолжала, словно про себя: - Ты думаешь, я все смеюсь, так я веселая; очень ошибаешься; я все знаю и никому не верю. Георгий Петрович, где я каблуком ступлю, он это место поцелует, и в глаза глядит, и голос у него вкрадчивый, - а мне неприятно: как отвернусь, он так и смотрит, какая грудь у меня, какие бока. У него все любовью называется: и схватить я поцеловать - любовь, и бог знает что натворить - тоже любовь, и я вижу, он от меня просто пьян, как от ликера, дотронулся до меня, как рюмку выпил; смотрю на него, как на пьяного или на сумасшедшего. Я сегодня ему это в глаза скажу.

- Господи, а мы-то ничего не понимаем, дуры, - подивилась Феклуша, поджимая губы. - Говорить вы, барышня, очень горазды, а чего-то я вам не верю, ей-богу.

Наташа
страница 90
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 2)