Князь вытянулся, крепко схватил Катеньку за руку и близко, близко стал глядеть в ее полные слез, изумительные глаза...

- Люблю, люблю, конечно, - сказала она и помогла мужу подняться.

ЕГОР АБОЗОВ

Роман

Любовь, любовь, небесный воин,

Куда летит твое копье?

Кто гнева дивного достоин?

Кто примет в сердце острие?

Наталья Крандиевская

1

Девятого сентября в трех столичных газетах появилось объявление: "Вышла и поступила в продажу первая книга журнала "Дэлос". Сегодня при помещении редакции вернисаж. Фонтанка, против Летнего сада".

Больше не сказано было ничего. Характер журнала и имена сотрудников разумелись сами собой. Объявление это с большим удовлетворением прочли три тысячи человек, те три тысячи изысканных любителей красоты, которых секретарь редакции с точностью предугадал в Петрограде.

Это были: крупные чиновники; денежные тузы, покровители искусств; утомленные молодые люди из общества; писатели, художники и артисты; человек полтораста присяжных поверенных и врачей; личности без профессий, но покупающие брик-а-брак, и, наконец, эстетический кружок под названием "Пудреница Эли-норы".

Заметки о "Дэлосе" появлялись еще с прошлой весны. Многие ждали журнала, как ключа студеной воды в пустыне. Вокруг еще не рожденного дела ходили слухи, сплетни и злословия. Говорили, что в первом выпуске будет напечатан неизвестный поэт, превзошедший остротою стиля даже александрийцев; что видели будто бы в редакционном столе неизданные рукописи Казановы; кружок "[Пудреница]3 Элиноры" ожидал обнародования фресок сомнительного содержания, открытых на юге Крита; иные утверждали, что издатель "Дэлоса" - Абрам Семенович Гнилоедов - просто сильно нажился на валенках в японскую кампанию и теперь "делает бум", чтобы задавить совесть и толки; в одной гостиной ручались за подлинные слова Абрама Семеновича, будто фамилия Гнилоедов ничуть не хуже фамилии Грибоедов, все дело во вкусе, а при помощи золота ее можно прославить и не меньше; и, наконец, те из петроградцев, у кого с закатом солнца сильно начинает чесаться язык, поминали в связи с "Дэлосом" имя Валентины Васильевны Салтановой, но здесь уже начиналась путаница и нелепые догадки.

Словом, девятого сентября с двух часов пополудни к старинному дому на Фонтанке покатили гужом автомобили, кареты и простые "изво", и парадная комната редакции, завешанная картинами по серому холсту, стала наполняться народом.

Первыми явились три рецензента, в перчатках, визитках и причесанные на пробор. Боясь, чтобы не подумали, будто они оделись так из подобострастия к богатому журналу, рецензенты повели себя развязанно: тыкали карандашами в картины, нюхали букетики фиалок, расставленные на деревянных панелях вдоль стен, и, встряхивая свежими номерами "Дэлоса", говорили не без иронии: "Посмотрим, увидим, пока еще темна вода во облацех". "Темной водою" они намекали также на странную картину молодого художника Белокопытова, висящую на печке, направо от входа.

Затем вошли один за другим молодые люди из общества; они были тоже в визитках и проборах, но без перчаток; журналисты поглядели, замолчали и подались в угол.

Прибыли дамы. Они наполнили комнату запахом духов и тоненькими голосами; большие шляпы и перья заслонили произведения искусств; в ту пору хорошо было быть худой, и дамы в черных и темно-лиловых платьях казались едва живыми, едва держащими в руках муфты и меха. Рецензенты записали: "Среди присутствующих мы заметили графиню А., баронессу X.". А самый остроумный из
страница 312
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 2)