и Катенька приказала ему достать из чемодана бювар.

Настали сумерки, - их-то и боялась Катенька больше всего. Стоя спиною к окнам, ждала она, когда зажгут свет. Лакей принес бювар из красного сафьяна, взлез на стул и одну за другой зажег свечи в люстре над столом.

Тотчас теплый свет залил лепной потолок, белые стены и погнал синеватые тени за колонны, затеплив позолоту на их завитках.

Катенька села к большому столу, подумала и написала:

"Алексей, я вас прощаю. Я много думала за эту дорогу и решила, что вы должны жить со мной, это необходимо для моего спокойствия. Мы будем как брат и сестра, как друзья".

Она перечла, постучала каблучком о паркет, подняла хрустящий листок письма, чтобы разорвать, но раздумала и запечатала.

В это время высокая дубовая дверь в глубине потихоньку начала раскрываться, и между половинок показалось морщинистое бритое лицо.

- Кондратий! - воскликнула Катенька.

Он, всхлипнув, подбежал и припал к плечику.

- Здравствуй, милый, голубчик, - проговорила она, взяв старика за виски и целуя. - .Что у нас? Папа что?..

- Ненаглядная Катюшенька, истосковались мы, какое наше стариковское житье - все о тебе думали.

- Правда? Я так и знала. Конечно, надо было сейчас же к папе поехать, а я сюда. Но мне очень тяжело было, Кондратий.

- А князюшка где? - спросил он шепотом.

- Не знаю, Кондратий, ничего не знаю. Озлобилась я немного.

О"а опять вынула из сумки платок и заплакала. Кондратий коснулся ее волос, заглядывая в лицо.

- Кондратий, ведь муж меня бросил, - сказала Катя.

- Батюшки-светы!..

Когда она успокоилась немного, рассказала все, как было. Кондратий долго молчал, поджимал трясущиеся губы, потом проговорил, грозя пальцем:

- Вот он каков! Нет, Катюша, это ему так не пройдет.

Катенька не захотела ночевать в Милом, и к полуночи она и Кондратий въезжали в Волкове. Уже на плотине Катенька начала волноваться, вдыхая родимый запах прудов и грачиных гнезд. Фонари коляски освещали то лаз через канаву, то угол амбара у крыльца (оно показалось маленьким и тесным). В двух первых окнах был свет, и Катенька различила в окне склоненную голову отца.

- Смотри, ничего не говори, понял? - торопливо прошептала она, дергая Кондратия за рукав.

6

Когда Александр Вадимыч, поддерживая халат, выбежал в сени и припал к дочери, спрашивая: "Дочурка, радость моя, что случилось?" - Катенька солгала, - сказала, что князя задерживает в Петербурге неотложное дело.

Волков поверил - не такой он был человек, чтобы не верить, - хитростей не понимал, а какое дело задерживало князя - не спрашивал подробно: бог их разберет, чужие дела, примешься расспрашивать, да и влезешь, как шмель в паутину.

Катеньку он сразу обозвал "княгинюшкой" и повел в малую столовую, где валил до потолка паром большой самовар.

- Хороша, ей-богу, породиста, Катерина, - говорил Александр Вадимыч, повертывая дочь за плечи. Сам налил ей чаю и предлагал всякой еды.

У Катеньки даже слезы навернулись, но она прогнала их, крепко зажмурясь.

- А я все хандрил без тебя, - говорил отец. - Отвык, знаешь, один жить... Не езжу никуда. Все на меня рассердились, А тут еще беда: купил я паровик, - потащили мы его через Колыванку, он через мост и провалился. До сих пор из воды труба торчит. Ну, а ты, душа моя, как съездила? Я вас блохами обозвал. А князь? Ах, да. Что же, на старой кровати ляжешь спать? Утомилась, я чай, с дороги. Знаешь, Катюша, я весьма рад тебя видеть.

После чая Александр Вадимыч,
страница 288
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 2)