поблекло, зубы пожелтели. Она лежала на кушетке, закинув голые локти, все в том же малахитовом платье, таком ярком сейчас, что хотелось его пожевать. На шелковую подушку облетела лепестки кровавой розы. Туфелька покачивалась на пальце ее ноги, туго обтянутой прозрачным чулком. Полузакрыв глаза, Анна Ильинишна думала о зверской физиономии Родригоса.

- Но, черт возьми вашего мужа! - сказал Зенитов. Анна Ильинишна загадочно усмехнулась, потом сдвинула брови, лицо ее стало злым. В это время Соня доложила о приезде барина. Гости поднялись и прощались с преувеличенно смущенными лицами. Хозяйка их не удерживала.

Оставшись одна, Анна Ильинишна подошла к высокому зеркалу в простенке, привела в порядок волосы и попудрилась. Глядя на свои руки, открытые до подмышек, она подумала, что совершенна физически, - надменно усмехнулась и вышла в столовую.

Егор Иванович сидел у самовара и задумчиво жевал хлеб. Глаза у него ввалились, лицо обветрело, похудело и казалось новым.

- По крайней мере нужно быть вежливым, Егор, - сказала Анна Ильинишна. Он вскинул голову, быстро отряхнул крошки с бороды и щекой коснулся жениных поджатых губ:

- С добрым утром, Аня. Устал с дороги. Скверная дорога... Ну, а как ты?

Она, не ответив, села к столу, положила на скатерть обнаженные руки и странным взглядом глядела на мужа. От нее пахло бифштексами, табаком и ликером. Покосившись на жену, Егор Иванович подумал: "Не лги ей, не лги... А вот попробуй - скажи всю правду, начнет кричать, как торговка... Нет, не скажу".

И он повторил с ожесточением:

- Ужасно устал с дороги, прямо всего изломало... Хочу пройтись немного, размять ноги...

- Ты мне лжешь, Егор, - проговорила она низким голосом. Он мигнул, нахмурился, не сдался и продолжал ругать дорогу, распутицу и свою службу.

- Ты лжешь мне, Егор, - повторила она и показала зубы до самых десен, - ты даже не потрудился заметить, что я с утра в вечернем платье... Тебе неинтересно даже знать, где я провела ночь... Нет, подожди, мне теперь не нужно твоих озабоченных глаз... Отчета я тебе никакого не дам, голубчик... Мне вот хотелось бы знать - куда ты сейчас собрался идти...

- Иду гулять, я сказал...

- Врешь!..

- Аня...

- Врешь, я говорю!.. Не успел приехать, поздороваться с женой и сейчас бежишь к этим...

- Я прошу тебя не говорить так о моих...

- Ах, я, оказывается, говорить уже о них не смею!.. Это новость... Ну, так я тебя должна огорчить: мне рассказали, что эта твоя любезная Марья Федоровна - просто дрянь, просто...

Но Егор Иванович уже поднялся, побагровел, прядь волос сама сползла на взмокший лоб, и вдруг, - так самому показалось, - лицо стало безумным, точно пробежал по нему огонь...

- Не тебе об ней судить! - крикнул он и кулаком со всей силы ударил по столу. Анна Ильинишна с перекошенным лицом, злая, зеленая, вскочила, молчала... Он быстро вышел... Жена догнала его в прихожей, сорвала с вешалки бархатную шубку и, не попадая ногами в ботики, бормотала вполголоса:

- Ты еще со мной ни разу так не говорил... Прощай... Прощай, голубчик...

Но Егор Иванович не спросил, куда она бежит. Анна Ильинишна обернулась в дверях и крикнула:

- Иду к одному... - И хлопнула дверью.

- Очень рад, - проворчал Егор Иванович, тоже с остервенением застегивая пальто, - очень рад, пожалуйста, хоть - к черту...

.......................................................................

Зюм, когда неожиданно явился к ней Егор Иванович, сидела перед круглым станком и
страница 222
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 2)