с давних времен заткнутой вороньим гнездом, подвывал ветер. Николай Николаевич сидел на библиотечной лесенке, зажмурив глаза от дыма папироски.

- Знаешь, здесь пять тысяч книг и все - духовно-нравственного содержания, - сказал он и швырнул книжку в кучу книг на полу. - Скажи сделай милость, - что за люди здесь жили? Отшельники? Или их всех, что ли, отсюда живыми на небо брали?

- Эту библиотеку начал собирать прадедушка, Илья Ильич, масон, сурово ответила Сонечка. - Он был возвышенный и образованный человек, мы чтим его память. Таким же был и дедушка, такой же и отец. Николай, можно тебя отвлечь на минуту? Я бы хотела спросить об очень серьезном...

Сонечка, заложив руки за спину, смутным очертанием ходила вдоль окон, за которыми повисли тяжелые, мокрые ветви сосен. Николай Николаевич чиркнул спичкой, усмехнулся, сказал:

- Ого, это что-то новое у тебя.

- Я хочу спросить, Коленька... Мы живем вместе, целуемся, смеемся, вот теперь - скучаем. Но я не знаю - любишь ты меня? - Сонечка приостановилась, как бы прислушиваясь к этим новым для нее словам, к спокойному, твердому, тоже совсем новому голосу. - Я хочу сказать, - нужна ли я тебе душевно? Конечно, если бы я тебе совсем не нравилась, ты бы не был моим мужем... Нет, я хочу спросить, - любишь ли ты меня, именно меня... Есть ли у тебя хоть немного жалости ко мне?

Николай Николаевич молчал. Сонечка пронзительно всматривалась, кажется, он опустил глаза, кажется - жалобно, жалобно у него задрожали губы.. И вдруг ее самое пронзила жалость к этому в сумерках сидящему на лесенке человеку. Сонечка стремительно схватила его руку. Но он руку освободил, отошел к пыльному окну и сказал:

- Дорогая, мы не дети. Нужно жить реальностью, а не фантазиями. Подобных разговоров просил бы не возобновлять. Ты не глупа, мой друг, и отлично понимаешь, что я прискакал из Петербурга и женился на тебе лишь в крайнем отчаянии. - Он поднял руку, останавливая ее восклицание. - Я был принужден обстоятельствами, на шее у меня висела петля. Если бы ты была уродом, - и тогда бы я на тебе женился... К счастью, ты оказалась хорошенькой. Ты очень миленькая женщина... В чем же дело? Просто, в этом мне на этот раз повезло... Ты видишь перед собой человека, который совершенно искренне доволен... Что же еще тебе нужно? Чтобы я лгал о "духовном общении", "сродстве душ", влез в халат и елейным голосом читал бы "Отцов церкви" по вечерам?.. Я не сутенер, я себя не продавал...

- Николай, ради бога, что ты говоришь!..

- Пожалуйста, без этих "ради бога"... Я же ведь не спрашиваю - для чего ты вышла за меня... Отлично знаешь, что у меня ломаного гроша за душой нет... Нечеловеческой красотой не блистаю...Вышлапотому, что срок пришел, нужен мужчина... И вообще все, что произошло, - вполне естественно, нормально и прилично... Но уж когда мне вместо денег, на которые я имею право, обещают загробное блаженство, требуют от меня сродства души, при этом же считают меня прохвостом, - это, дорогая моя, свинством шулерство. Этого я повторять не перестану, покуда твой отец не даст м"е денег, вексель, закладную, - плевать, все равно...

Он слез с лесенки, фыркнул и вышел, но на этот раз уже не засвистал про папиросочку. Сонечка опять осталась одна. Безнадежное омерзение, как мрак, опустилось на ее сердце. В окна дребезжал дождик, ветер подвывал в трубе, заваленной вороньим гнездом. Ох, если бы можно было содрать с себя всю опоганенную кожу!

Смольков был мудр во всем, что касалось удовольствий, - поэтому перед сном
страница 276
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)