письмо Степаниды Ивановны о Смолькове и, стараясь не шуметь платьем, поспешно прошла через среднюю залу и зимний сад в темную комнату, - оставила приотворенной за собою дверь в красный коридорчик.

Волнение и гнев княгини происходили от двух причин: письма Степаниды Ивановны и вчерашней встречи.

Вчера, возвращаясь домой, она встретила Николая Николаевича с неприличной женщиной, у которой было лицо каторжанки, - ехали они в красном автомобиле. Княгиня рассердилась так, что не могла дышать, но потом цвет автомобиля навел ее на мысль, что не замешан ли тут один из злых духов, часто путавший ее во время спиритических сеансов: дух, очевидно, ревновал и, приняв личину того, кого люди называли Смольковым, захотел поссорить его с княгиней. Но сегодняшние рассказы князя о "Самарканде" и еще письмо Степаниды Ивановны убедили ее, что на автомобиле ехал Николай Николаевич, что каторжница - его любовница и что сам Смольков не Эдип, а ничтожный обманщик, человек, как все: из мяса и костей, и притом развратник.

- Пусть женится, - шептала княгиня, десятый раз перечитывая письмо Степаниды Ивановны, - пусть плодит детей, обыкновенный, жалкий человек.

Услышав поспешные шаги Смолькова, она подняла молитвенно глаза и не пошевелилась, когда он вошел.

- Помолись о моем грешке, - прошептал Николай Николаевич, шаловливо присев на диван.

Лиза отодвинулась.

- Прочтите, - сказала она, подавая письмо.

Он сделал вид, что не замечает ее холодного тона, прочел письмо и засмеялся:

- Они хотят женить меня на этой Репьевой. Если бы они знали, Лиза...

- Вы женитесь.

- Я?.. Но я не собирался...

- Вы соберетесь, мой друг...

- Лиза, почему ты холодна?.. - Николай Николаевич надул губы, сделав вид шаловливого ребенка. - Не шути так, мне больно за нашу любовь...

- Нашей любви больше нет, мой друг... Бледные щеки княгини порозовели, серые ее глаза подернулись влагой, и молодое еще в сумраке комнаты лицо, с неуловимым очертанием овала, осветилось словно изнутри...

Николай Николаевич в испуге отодвинулся.

- Грубые люди, - проговорила княгиня печально, - что им нужно - кусок хлеба и крепкий сон. Живите, я не из вашей породы.

"За что ты меня лишаешь всего?" - хотел сказать Николай Николаевич, но вместо этого сделал привычную при их свиданиях надутую гримасу и прошептал:

- Поцелуй Дипа...

Княгиня покачала головой.

- В моем поцелуе смертельный яд, а вам нужно жить... Встаньте! воскликнула она, так как Николай Николаевич присел на ковер у ее ног.

- Лиза, я пошалил, прости...

- Я запрещаю, - шептала княгиня Лиза и, заплакав, откинулась назад, скользя руками по коже дивана...

Когда затем Николай Николаевич хотел подняться, Лиза удержала его голову в своих ладонях, нежно поцеловала в глаза и шепнула сквозь слезы:

- Милый мой мальчик, отдаю тебя чужим людям, так надо. Прощай!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Николай Николаевич, полагая, что Лиза простила ему грех, жестоко ошибся: княгиня не только не простила, но со странным упрямством настояла, чтобы Смольков тотчас ушел и более не возвращался, - словно несколько минут слабости только утвердили ее решение разорвать связь.

Отстранив Смолькова, княгиня подошла к потайной двери.

- Вы забыли запереть дверь, мой друг, - дрогнувшим голосом сказала она. - Нас могли слышать.

И она почти побежала вперед. Близ входа в оранжерею сидел князь, глядя на пол, и вяло трогал себя за длинные усы.

- Я показывала нашему другу комнату, где была убита старая графиня,
страница 240
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)