Смольков колотил кожаный шар, который отскакивая, пребольно ударял по голове; француз показал, как нужно лягать в живот, и Николай Николаевич лягал Лустало, дверь, позвал Тита и лягал Тита.

Наконец, взмокнув так, что щеки порозовели, сел он на кровать, отдуваясь, и Тит растер его тело мохнатым полотенцем. Француз, попросив денег, ушел. Тит подал умыванье, свежее белье, выглаженный костюм, галстуки, и Николай Николаевич, одетый, бодрый и почти веселый, вышел на подъезд. Швейцар подал письмо. Он узнал почерк княгини Лизы и, болезненно поморщившись, сунул письмо в карман.

Месячный извозчик на сером рысаке понес Николая Николаевича по Галерной, повернул направо вдоль Гвардейского экипажа и налево на Морскую, где, не спрашивая, остановился около парикмахерской.

Дома Николай Николаевич не причесывался, предоставляя делать это ловким рукам парикмахера - Жана, родом из Турции, имеющего сто двадцать секретов краски для волос. Жан во время работы рассказывал свежие новости, те, что прочел в газете, и те, что сообщали утренние посетители... Парикмахера этого Николай Николаевич звал "мой журнал" - и давал рубль на чай, сам иногда занимая у него небольшие суммы, как думал сделать и сегодня.

- Сегодня князь Тугушев заезжали, подстригали бакенбарды, - сообщил парикмахер. - Об вас спрашивали, - он тонко улыбнулся. - Вчера князь тоже в "Самарканде" был.

Николай Николаевич обернулся к нему и нахмурился, но, вспомнив, что нужно перехватить денег, спросил беспечно:

- Ну что ж из этого?

- Много князь смеялись, говорили, что Варвар опять в ход пошла.

"Тугушев не преминет доложить обо всем Лизе, черт!" - подумал Николай Николаевич и завертелся на стуле.

Парикмахер, окончив туалет, сказал: "merci!" - и крикнул "мальшик!" бородатому человеку, стоявшему у дверей с метелкой... Расплатившись и дав рубль на чай, Николай Николаевич, уже одетый, поманил парикмахера пальцем в угол:

- Понимаете, мой друг, ужасно глупо, забыл деньги дома. Что?

Парикмахер сделал серьезное лицо, быстро сунул Николаю Николаевичу двадцать пять рублей, расшаркался и сам растворил дверь.

"Дурак, - подумал Николай Николаевич. - Завтра же ему отдам весь долг". Садясь на извозчика, он вскрыл письмо от княгини Лизы.

"М-r Smolkoff, - писала княгиня, - очень прошу Вас быть у меня сегодня между тремя и четырьмя. Княгиня Тугушева".

"Начинается, - подумал Николай Николаевич, - о господи!"

- Дмитрий, на Литейный к князю!

Князь и княгиня Тугушевы занимали вдвоем двухэтажный особняк с таким количеством комнат, зал и галерей, что было необходимо приобрести особые привычки, чтобы наполнить собою пустой дом.

Поэтому у князя было пять кабинетов: в одном он принимал, в другом писал мемуары, в третьем ничего не делал, а два остальных были приготовлены на случай, если князь получит министерский портфель. Но правительство, к удивлению Тугушевых, не спешило дать ему портфеля.

Княгиня Лиза из всех огромных и пустых комнат особенно любила в глубине дома темный закоулок, где, входя, испытывала всегда некоторый страх.

Комната эта соединялась с остальным домом через узкий коридорчик и потайную дверь. Говорили, что там, лет сто назад, один гвардейский офицер, проникнув через тайник, убил старуху - владелицу дома - и ушел, никем не замеченный. Про эту старуху будто бы написали целую историю под названием "Пиковая дама", но княгиня брезговала русской литературой и не читала повести. Комната была обита кожей, уставлена старыми диванами и единственным
страница 238
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)