стенах, и за столом - девушку, терпеливо сложившую руки в ожидании прихода деда. Сквозь стекло все это казалось красным.

Алексей Алексеевич передвинулся налево к зеленому стеклу, и комната и девушка стали зелеными. Генерал приотворил дверь и шепотом позвал:

- Сонюрка, поди-ка сюда...

Сонечка тотчас же встала и, улыбаясь, подошла. Вдвоем они стали смотреть сквозь цветные стекла.

- Фу! - опять сказал Алексей Алексеевич. - Задала мне бабушка феферу, я в нее подносом бросил, фу. - Генерал, зажмурясь, покрутил головой...

- Зачем вы не сдерживаете себя? - сказала Сонечка и поцеловала деда в плечо.

- Ну вот поди же ты! А ты что - пила кофе?

- Я вас ждала.

- А думала о чем?

Сонечка опять улыбнулась, и они сели к столу, развернули накрахмаленные салфетки. Лакей Афанасий, курносый, рыжий и нахальный, любимец генеральши, налил кофе. Генерал, мешая ложечкой, задумался.

Глядя на ласковое, вдруг опустившееся его лицо, на поднявшиеся от печального недоумения брови, пожалела Сонечка деда. Стараясь не стучать, налила она сливок в кофе, отломила кусочек сладкого хлеба, положила в рот, но уже поднятая к губам позолоченная внутри чашка задрожала в ее руке, синие глаза заволоклись слезами.

- Поди ко мне, - взволнованно проговорил генерал, привлекая Сонечку. Не надо плакать, бабушка тебя любит и сама знает, что говорит напрасно, - у нее характер тяжеловатый, но она добрая... А ты поменьше к сердцу принимай...

- Нет, - отвечала Сонечка, качая головой, - я знаю, что мне нужно уехать отсюда.

- Да тебя никто и не отпустит. Знаешь что - идем и помиримся с бабушкой. Хорошо?

Алексей Алексеевич бодро встал, обнял Сонечку за плечи, но, должно быть, не очень верил в это "хорошо", так как замедлял шаг, идя по коридору, и уже совсем тихо постучал в дверь.

Сонечка взглянула на деда, как бы спрашивая: а что, если?.. На стук громко застонали за дверью; Алексей Алексеевич поднял брови, прошептал: "Слышишь!" - и смелее постучал в дверь.

- Кто там? - был слабый голос.

- Это мы, бабушка, - весело крикнул Алексей Алексеевич. - Отопри, пожалуйста, - нехитрым видом мигнул Сонечке.

Но за дверью не отозвались. Потом с шумом упало там что-то, зазвенело стекло...

- Аи! - прошептала Сонечка, как котенок, но Алексей Алексеевич погрозил ей и в третий раз постучал...

Ответа не было.

- Села в бест! - сказал генерал уныло. - Надолго. И он пошел к себе, а Сонечка поднялась наверх в антресоли, села в кресло к окну, вздохнула и открыла томик - "Вешние воды".

"Не виновата, - подумала Сонечка, - и ничего такого не сделала".

Вздохнула еще раз, но уже легче, и наклонилась над книгой, чувствуя сладкую грусть от одного только названия повести.

Сонечке шел девятнадцатый год. Светловолосое личико ее было детское, с нежным ртом, с синими, еще мало осмысленными глазами. Все же она была очень хорошенькая девушка, среднего роста, в холстинковом платье, слегка неловкая и застенчивая, но в неловкости ее было очарование здоровой прелести девятнадцати лет.

Прочтя несколько страниц, Сонечка подняла голову и поглядела в окно на сухую ветку, на которой вот уже полчаса сидела старая ворона, вертела головой.

"Вот глупая", - подумала Сонечка и, начав новую страницу, забыла предыдущее, заглянула назад, - ах, да, - и несколько раз с наслаждением прочла любимое место.

Кончилась глава, в ушах звенело, и Сонечка, глядя перед собой, уже не видела вороны: откинувшись на спинку стула, мечтала она, ставя себя на место
страница 226
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)