понимая: что же теперь делать ему после всего?

5

Вадим Андреевич при виде гостя приподнялся на своем месте, протянул руки и обнял Алексея Петровича, прижав его к жирной груди.

- А ведь я не узнал тебя, не узнал, Алексей Петрович... Напугал, наверно? Прости, душа... Погостить приехал? А у меня, брат, такая скучища мы с дочкой Зоей совсем раскуксились. Забыли все старика, никому он не нужен. Да ты чего стоишь, плюнь на меня, садись, бери стакан, не стесняйся, душа; этот коньячок мне приятель из гвардии присылает. А твои дела - сам вижу: похорошел, возмужал.

И Вадим Андреевич принялся пребольно похлопывать Видиняпина, отчего тот морщился, проливая вино на колени; а когда коньяком обожгло ему все нутро, подумал: "А ведь в самом деле - старик славный, не отложить ли должок?" - и поглядел на дверь, за которой прошумело платье Зои.

- А я, брат, совсем профершпилился, - продолжал Вадим Андреевич, продал последний лесок, а деньги, как птички - только хвостики показали. Да, Алексей Петрович, конец нашему уезду, крах. Двадцать лет назад - да мы царями сидели. Выкатишь, бывало, в коляске - все шапки долой, кругом хутора дворянские, родня, благородство имен: Собакины, Репьевы, шесть сыновей Осокина, Теплов старик и я - Тараканов, столпы. А теперь сволочь какая-то сидит, сволочь к тебе и в дом лезет.

- Вадим Андреевич, не обижайте, - сказал Видиняпин.

- Да я не про тебя - про остальных, не хорохорься. Ты вот думаешь, что я старый дурак и спился. А я, быть может, обдумываю план. Испугался? А как затрещит уезд со всех концов, да встанет дворянство за свои коренные права... У меня, быть может, тайный комитет составлен и адресок кое-кому припасен. Показать? Подождешь. А в подвале, вот здесь под тобой, бомбы-с. А в уезде дворянство начеку, а в Петербурге двенадцать тысяч молодых дворян моего слова ждут. Как объявлю - сейчас купца Шихобалова на березу, Синицына на березу, и пошла писать губерния. А я в Петербург с адреском. Помилуйте, принуждены. Ага! А ты думал - я пьяного дурака валяю. Сознайся: думал, что я дурака валяю? Ну скажи: пьяный дурак! Вадим Андреевич поднялся во весь рост и, упершись в бока, распалялся гневом, а Видиняпин, задрав в страхе голову, сидел перед ним, шепча: "Ей-богу, не думал, Вадим Андреевич, ей-богу, нет".

- Врешь. Я знаю - ты, мерзавец, за деньгами приехал. Черт с тобой, бери мои деньги. Не это обидно, а что мое дело рухнет... Так, значит, ты против дворянства идешь?

- Господи, да какие там деньги, Вадим Андреевич, конечно, я за вас.

- Вот что, - воскликнул Тараканов, топнув босой ногой, - мы будем на дуэли драться. Побьешь меня - твои деньги, или быков назад бери. Тут, брат, дело верное.

И Вадим Андреевич вытащил из ломберного стола кремневой пистолет, бормоча: "По очереди, брат, по очереди, на узелки".

Видиняпин, ухватясь за кресло, глядел на пистолет, выкатив глаза. В комнату в это время быстро вошла Зоя, взяла пистолет из рук отца и сказала: "Батюшка, сядь, довольно", - потом налила себе в рюмочку вина, отпила и присела у трюмо, в синей глубине которого отразилась маленькая ее голова с тенью под глазами.

- Ты думаешь, я шутки шучу, - потише продолжал Вадим Андреевич, валясь в кресло, - вот Зоя только спасла тебя, подстрелил бы, как муху.

- Его нужно хорошенько проучить, папа, - молвила Зоя, - он наверху бросился на меня.

- Господи, - завопил, наконец Видиняпин, - да чем же я виноват! Ничего у вас не пойму, вертится в голове, чепуха какая-то лезет... Простите меня...
страница 209
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)