и реки, послать мор на людей, - полыхает еще над деревнями по ночам и багровый огонь.

Долго рассматривал зарево Алексей Петрович, потом сказал:

- А ты не спи, ямщик, потрагивай.

Проснулся и землемер, насупился, сел повыше и молвил:

- Горит в сорока верстах от села Тараканова, куда едете.

- В гости к барину жалуете? - спросил ямщик.

- Такому гостю не обрадуется, - ответил Видиняпин. - Вот глупость, живо обратился он к землемеру, - поверил ему быков под простую расписку, а теперь поди взыскивай.

- Взыскать с таракановского барина трудно, - усмехнулся ямщик, - а насчет быков мы стороной слыхали: некоторые еще живы, только тощи очень.

Ямщик совсем повернулся и продолжал:

- По-вашему, надо рабочему человеку платить или нет? Зять мой из Тараканова и рассказывал: барин их, вместо денег, ярлыками платит. "Это, говорит, все равно: мы друг с дружкой на веру, а деньги осенью". Так третью осень и ждут. Барин кругом огородился: ни скотину прогнать, ни проехать; а за луга или другое что ярлыков назад не берет... Такой дошлый.

- Тараканов большой оригинал, - молвил, наконец, землемер. - Разве вы ничего не знаете?

- Откуда же знать, когда я недавно в уезде.

- Любопытно, - усмехнувшись, продолжал землемер, - рассказывают про него многое...

2

...Однажды Тараканова, Вадима Андреевича, выбрали предводителем, и почувствовал он на себе такую большую ответственность, что сейчас же поехал в Париж.

В Парилке надел мундир и думает: кому бы это визит сделать? Подумал и прямо явился к маршалу Мак-Магону. Маршала не застал и оставил карточку: Wadim, мол, Tarakanoff, marechal de Noblesse.

Удивлялся Мак-Магон - никогда про такого маршала не слыхал, и, на всякий случай прицепив ордена, поехал отдавать визит.

А Вадим Андреевич, поджидая гостя, икры накупил, шампанского, и когда Мак-Магон вошел, опять-таки на всякий случай сделав вежливые глаза, бросился к нему Вадим Андреевич, схватил за руки, говорит: "Вот обрадовал"", - сунул Магона в кресло, сам напротив сел и руки потирает. Француз, конечно, спрашивает: "Чем заслужил такую честь и для чего русский маршал сюда пожаловал?" Ничего не понял по-французски Вадим Андреевич, но, чтобы отвязаться от разговора и скорее к выпивке перейти, где все языки равны, припомнил кое-что и говорит: "Пуркуа, мол, пердю Седан". А впоследствии сам рассказывал, что французы прямо невежи.

Приехав из Парижа к себе в уезд, решил Тараканов завести порядки и для начала везде понаставил околиц, наказав спрашивать проезжающих - кто и куда.

И такие развел строгости, что сам, однажды возвращаясь в коляске с фонарями из гостей, ввел своего же сторожа в большое беспокойство: окликнуть - обидится: не узнаешь, мол, своего же барина, а не окликнуть почему, скажет, приказа не исполняешь, и тоже обидится. Вот сторож и кричит на тонкий голос:

- Вадим Андреич, кто едет?

- Тараканов, - ответил Вадим Андреевич басом и дал сторожу на чай.

Дворяне были им довольны: четыре раза в году устраивал Тараканов обед, а потом каждый звал всех к себе, извиняясь по средствам. В уезде жили очень весело: дарили друг другу собак и коней, осенью съезжались на конскую ярмарку и, конечно, бог знает что вытворяли: женились все друг на дружке, и было будто одно теплое гнездо.

Но пришли тяжелые года: земля стала уплывать из-под дворянских ног, да так живо, что остался в уезде один Вадим Андреевич, да и у того были отхвачены немалые куски.

Кругом в имениях засели новые люди, повырубили сады,
страница 206
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)