не найдет в себе покаяния, и вдруг догадался, что игумен-то улыбнется на его рассказ, покачает седой головой и скажет: "Ах, милый ты человек, сил в тебе много, ну, иди, работай с богом".

- Верно! - воскликнул Андрей и, стукнув три раза, вошел.

В пустой белой и низкой келье, перед огромной образницей, на некрашеном, чистом полу, освещенный косым лучом из окошка, лежал маленький старичок, весь в черном: из-под клобука выбивалась у него седая прядь.

Игумен, не замечая, долго лежал ниц, как мертвый; когда же Андрей, переминаясь, неуместно напомнил о себе, старик уперся о пол костяшками рук, поднялся с великим трудом, еще раз поклонился, встал, оказавшись маленьким, как ребенок, и вдруг резко обернулся, причем исказилось землистое его, иконописное, в белой бороде, лицо и стали кровяными глаза.

Ужаснулся Андрей и рухнул на колени.

- В чем грешен? - спросил игумен шепотом.

И дернуло Андрея сказать: "Не знаю, мол, греха..." Тогда отшатнулся игумен; ухватил прислоненный к об-разнице посох и ударил Андрея по голове. Андрей зажмурился, выставил плечи и старался не дышать, пока игумен обеими руками поднимал трость и колотил. Потом, утомясь, пихнул Андрея ногой и сказал, словно плюнул:

- Поди прочь!

ПОБЕГ

Выскочив из кельи на солнцепек, пощупал Андрей с огорчением голову, молвил: "Цшь ты, какой сердитый", - и, оборотясь, увидел монахов, которые держались от смеха за животы,

"Вот отчаянные, - подумал Андрей, - пойду-ка я к Нилу, он мне разъяснит".

Нил стоял в прохладной лавочке, за прилавком, подперев кулачками щеки, и странно глядел на подходящего; когда же Андрей попросил благословить, Нил отскочил и воскликнул:

- Не подходи, замараешь!

- Да чем же я замараю, господи, - сказал Андрей, - Воя Пигасий л не такие шутки выковыривал., да не били же его палкой.

Но Нил, всплеснув ладошами, устремился к иконке, прибитой на столбе, поддерживающем свод лавки, и, бормоча, нарочно неприятным голосом стал читать молитвы .от злого духа.

Андрей подождал; потом молвил жалобно:

- Отец Нил, да пожалей ты меня, голова ведь кругом пойдет: неужели я хуже беса, - и, ударив себя по бокам, он побрел медленно к морю, где сел пониже мостков у воды.

Невдалеке вливалась горная речка, и желтый след от нее уходил в море. Вдоль берега плыли гагары, приподнимаясь от находившей волны, которая потом медленно излизывала на песок. Солнце, склоняясь к лесным горам, золотило облака у окоема, легкую пыль над белым шоссе, монастырские стены и над кипарисами пять куполов огромного храма.

- Никому не угодил, - сказал Андрей, - кругом тишина господня, а я отвержен и мятусь.

И, пересыпая горстью песок, припомнил Андрей, что никогда не мог найти себе покоя: всегда казалось, - жил ли он в те поры в батраках, гонял ли плоты по Волге, ходил извозом в Москву, или нанимался в знойные степи на страду, - что временное это житье, случайное и неважное. В самом деле: неужто нет другого занятия, чем щи хлебать, будь они и первейшие, или в праздник, сидя на завалине, смотреть, сладко зевая, как Шарок и Каток дворовые собаки - возятся на куче золы, хватая друг друга за пестрые уши. И не для работы же определен человек, если тоскует, "е устраиваясь даже на отличных местах.

Много хуторов и деревень исходил Андрей, а одно лето взялся гнать деготь: так ему понравилось пожить одному в лесу. Тут-то и нашел на него чудесный странник; был странник невелик ростом,, сутул и слезлив, а как принялся рассказывать про монастыри - голова кругом
страница 186
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)