где ставили веху.

До глубокой ночи пешком они шли и молчали, друг друга боялись.

А ночью отвязали кушаки и повесились на сосне.

Лопыгин повернул скуластое свое лицо и, глядя на Ваньку, разинувшего рот, добавил:

- А сосна стояла на краю того долочка.

- А правда это? - спросил Ванька. Лопыгин промолчал, а потом негромко молвил:

- Если бы достать мне тысячу рублей, - пошел бы искать я то место; да вот руки связаны.

- Деньги, - протянул Ванька, - да, отлично.

И он натянул полушубок, так как на огороде, где лежали они, вился легкий туман.

- Или бы самородочек найти, - продолжал Лопыгин, - фунта на полтора; хозяин мой глупый; ни за что не отдам.

- Василий Иванович, а ты Василису знаешь? - вдруг спросил Ванька. Вот она бы тебе рассказала. Слышь-ка, ей-богу, сбегай отнеси ей полбутылки да три пятака... Так-то Парфен в прошлом году ворожил, лошадь у него увели; и сказала Василиса то самое место, где найти коня; и нашел.

- А ты не врешь? - спросил Лопыгин, приподнявшись, и сел на корточки.

- Вот, с чего мне врать; я, чай, крещеный, - и Ванька закрылся с головой, бормоча перед сном несвязное.

Лопыгин долго глядел на звезды, думая все об одной мечте своей заветной - золотой реке; а потом неслышно встал, свернул полушубок и, перепрыгнув через забор, пошел по светлой дороге к выселкам, стуча подковками.

Над озером встала из-за темного леса красная луна, и дорога от нее, расширяясь, как меч, протянулась до крытых соломою хат у самой воды.

Подойдя к крайней мазанке с одним окном, прикрытым ставней, сотворил Лопыгин крестное знамение и стукнул в дверь кольцом.

- Кто там? - ответили на стук так поспешно, что Лопыгин отступил в испуге, но в дверь уже просунулась женская голова, вглядываясь.

- Вот, - сказал Лопыгин, показав полуштоф, и потряс пятаками, - гадать пришел, сделай милость.

- Входи, - ответила голова и скрылась. Лопыгин вошел, нагнувшись на пороге, в хату. По стенам и на потолке висели пучки трав и ладанки; посреди пола лежала кошма, и на подушке спал рыжий кот.

"Отлично, - подумал Лопыгин, - все в порядке", - и повернулся к Василисе.

На лавке перед ним сидела молодая баба, полногрудая и краснощекая, заплетая распустившуюся во сне косу.

- Ишь ты, - сказал Лопыгин, но Василиса словно кольнула его злыми глазами.

- Потерял, что ли, что, или нашел не вовремя, - сказала она, - не ври только, все равно насквозь тебя вижу и под тобой в земле на сажень вижу.

- Но, но, - молвил Лопыгин и, поставив полуштоф на лавку, пятачки прикрыл ладонью, - ищу я, Василиса, одну вещь.

- Золото ищешь?

- Что золото? В земле много, ни крови на нем, ни пота, - чистое, бери только.

Василиса налила водку в стакан и, выпив, вытерла рот рукой.

- А ты не забоишься?

- Чего бояться-то, - сказал Лопыгин, но попятился к двери.

Василиса из-под лавки взяла ведро, коптилку поставила около и, наклоняясь, стала шептать:

- Вода ключевая, дождевая, болотная, беги, точи белый камень на камне сундук, в сундуке кочет, в кочету лежит, что найти хочу. Кочеток воспоет, лес зашумит, земля расступится; направо не вижу, налево не гляжу, а гляжу под собой на аршин; вода в земле гудет; золото глаза сосет.

Косы Василисы упали, пальцами вцепилась она Лопыгину в руку и забилась:

- Беги, мужик, торопись! - и, закричав не своим голосом, опрокинулась на лавку.

Сколько ни тряс ее за рукав Лопыгин, - ничего не добился от ошалелой бабы, а когда вышел на волю, дверь с силой за ним
страница 176
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)