спросил он у горничной. - Идем, господа. - Они сбросили шубы и вошли в накуренную столовую. Под абажуром у стола сидели двое - стриженый, словно каторжник, высокий человек, с глубокими морщинами и черными, как у турка, усами, и старый какой-то полковник. Из двери в спальню высунулась рыжая растрепанная голова молодой женщины в черном китайском халате.

Человек с усами поднялся и проговорил басом:

- Ба, ба, ба, - да это Шурка... И Жорж (он вопросительно уставился на Назарова)... Имею удовольствие...

- Аполлон Аполлонович Чертаев, - подскочил к Назарову, представил его Шурка. - Князь Назаров.., Полковник Пупко... Князь Назаров...

- Очень приятно, - прибавил Чертаев. - Садитесь, ваше сиятельство... А мы, кстати, кофеек собрались пить...

- Дорогой, - похлопывая Чертаева, сказал Шурка, - мы к тебе по важному делу. Нужна твоя услуга, твое уменье, если хочешь, и все такое прочее...

- Что же, - рад служить... Так что же - кофейку, князь?..

5

В тот же вечер Сивачев ходил у себя в номере по вытертому ковру. Две свечи горели на туалете, где в поцарапанном зеркале отражались разрозненные флаконы для духов, - остатки роскоши, поношенные галстуки, пара дуэльных пистолетов и пачки кредиток, - тридцать пять тысяч, - разложенные на ровные пачки.

"Сомнения быть не может, - стряхивая ногтем пепел с папиросы, думал Сивачев, - я заплачу по тем фамилиям, которые подчеркнуты (у него имелась книжечка, где против фамилии стояла черта, нолик или крест); нолики подождут, а крестики - когда-нибудь... Итак, у меня остается две тысячи восемьсот... (Он взял одну из пачек, пересчитал и сунул в боковой карман.) Скажем - это сегодняшний вечер... Завтра я уплачиваю самые позорные долги... А что - дальше?

Он продолжал хождение по вытертому ковру... Нищета этой гостиничной комнаты, безнадежность завтрашнего дня, непомерная усталость - ощутились им именно сейчас, когда он держал в руках деньги... Он вдруг почувствовал, что - погиб, что он давно уже погиб... Все растрачено, прожито, развеяно по ветру... И сил жить, бороться не было... Служить - на гроши, - нет!.. Жениться на богатой, - бред, бред!.. Словом, он почувствовал с необычайной ясностью, что если сейчас же не закрутится в чертовом вихре, не забудется, - то неизбежен единственный выход: он тут под руками...

Еще раз Сивачев просмотрел список долгов... Вырвал страничку с ноликами, черточками и крестиками, скомкал, швырнул, сунул все деньги - все тридцать пять тысяч - в карман, надвинул на глаза бобровую шапку: "А, черт, все равно!.." - и быстро вышел из номера.

Мрачно шумели оголенные деревья на островах, куда мчал его лихач. На Крестовском швейцар кинулся высаживать. Сивачев вошел в теплый, устланный красным бобриком вестибюль, где пылал камин. Привычный запах кабака вздернул его нервы. У огня стояла рыжая великолепная женщина в собольем палантине. Из-под огромной шляпы с перьями глядели на Сивачева расширенные зрачки темных тяжелых глаз. Со смехом он взял красивую руку женщины 'и поднес к губам:

- Вы здесь одна?

- Да...

- Проведем вечер вместе?..

Под собольим мехом ее розовое плечо приподнялось и опустилось. Ало накрашенные губы словно нехотя усмехнулись. Она освободила правую руку из-под меха и просунула ее под локоть Сивачева. Они вошли в зал.

- Здесь скучно... Может быть, пройдемте в кабинет?

- Пройдемте...

- Я вас никогда раньше не встречал... Как вас зовут?

- Клара...

6

После полуночи лихач, с храпом выбрасывая ноги, уносил
страница 162
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)