Вот друг.

- Я тебе не друг, - грызя подсолнухи, равнодушно ответил Шавердов, - а это ты ко мне лезешь, мои папиросы куришь; только мне не жалко, кури...

- Ах, милый, - молвил Сашка, скривив голову и сложив губы бантом, - а не помнишь разве наше детство? Вот было веселье: я тебе тогда в альбомчик стишки написал:

Ты капризна, мила и ленива,

И твой чудный локон...

Видишь, какой я тебе друг.

- Это стихотворение подходяще к женщине, а не к мужчине, - ответил Шавердов и поглядел на вошедшего с улицы мужика.

Мужик, медленно притворив стеклянную дверь, снял меховую шапку и стал шарить глазами образ, чтобы перекреститься. Не найдя, он подвинулся и положил на прилавок пригоршню меди, сказав натужным голосом:

- Вина три полбутылки.

Все, как и голос, было у него натужное и натруженное, словно самим этим мужиком пахали землю и лицо оттого стало землистое и корявое, сивые волосы стояли бугром, а сваленная рыжая борода росла повсюду, где только можно.

Шавердов, схватив с полки полбутылки, стукнул их о прилавок. Но мужик не ушел, а залез внутрь коричневых портов и вынул оттуда пустую посуду.

- Получить, - сказал он.

Шавердов швырнул бутылки под лавку и отсчитал деньги. Мужик долго их пересчитывал на ладони, потом сказал:

- Запамятовал я... - и из-за пазухи вынул еще несколько бутылок, потом из карманов армяка и еще черт знает откуда. Все это было перемазано, затертое и теплое.

Шавердов сказал:

- Что, или загулял, Митрофан?

И, когда мужик, надвинув шапку на глаза, вышел, Шавердов обратился к Сашке:

- Так зачем же ты опять к дьяку бегал? Сашка хитро усмехнулся.

- Прибегаю я опять, а он уже ставни красит, честное слово, зелеными птичками пускает... Я ему говорю...

Но тут Сашка вдруг искривился на табурете, поднял палец и хихикнул, так как в лавку, трепаный и красный, вбежал сам дьяк, Матвей Паисыч Перегноев.

2

Матвей Паисыч, как только вбежал, ухватил Шавердова за локоть и потянул к себе, ища облобызаться, но, видя со стороны Коли равнодушие, отскочил и беззвучно принялся смеяться, кривляясь всем тощим своим телом в пегом подряснике; на Сашку он не обратил внимания.

- Многие теперь с ума сходят от дурости, - сказал Шавердов.

- Дурость, - сейчас же согласился дьяк, - глупость. А что поступать мне иначе нельзя. Выкусил...

Дьяк присел и, слегка раскрыв рот, поглядел на собеседника.

- Почему дьяк Матвей по огороду бегает? - проговорил он скороговоркой. - Почему дьяк ставни красит? А я не только ставни, я и крылечко выкрашу, я на полу половичка расстелю, - от покойной дьяконицы у меня остались. Как это понять? Вот этот вот юнкер (дьяк ткнул пальцем в Сашку) весь день у меня на плетне висел, любопытство одолело. А я не сержусь: всякому человеку знать интересно, почему у Матвея Паисыча третий день голова нечесана. А я не желаю голову чесать и об этом объявляю всенародно.

При этом дьяк поднялся на цыпочки и широко развел руками.

- Не желаю и не желаю, пока... Дьяк присел и щелкнул языком:

- Что пока? Ах вы шельмецы! Что это такое за "пока"? Дьяк священство получил? Дьяк капитал в банке выиграл? Суета, юнкера... Вам бы все деньги, У меня корова есть - раз, яиц лукошко на пасху, да десять мешков хлеба к рождеству - два. Гречиху я сеял или нет - три... А молебствие о дожде?.. А народ православный жениться, помирать должен? Я по двунадесятым - коровьим маслом власы мажу. Так что за причина, почему дьяк обезумел?

В эти слова Матвея Паисыча Шавердов
страница 144
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)