взялся за скобу двери, но дверь распахнулась сама, и на пороге появилась полная девушка небольшого роста, красивая русской красотой, насмешливой и ленивой...

- Молчать! - сказала она. - Это что еще такое! Узкие брови ее сдвинулись. На круглой белой щеке чернела маленькая мушка.

Мужики сняли шапки, девушка спросила сурова: . - Что вам надо? Деньги принесли?

- Мы к его милости - нельзя ли доложить? Тяжело нам, рабочее время...

- Отец примет ночью, а я, если хотите, сейчас. Эй, Степка, - крикнула девушка, - вызывай очередных...

Она закрыла дверь, и мальчик в валенках закричал тонким голоском:

- Петр Терентьев Карнаушкин Сизов!

- Здеся, - торопливо ответил красивый мужик с серьгой и, встряхнув блестящими от коровьего масла волосами, вошел в дом.

Тем временем Михаила Михайлович Камышин, потряхиваясь в дребезжащей тележке по горбатым доскам моста через глинистую реку Марью, въехал в село и, завидя зеленый купол церкви, перекрестился, не теряя достоинства, то есть помахал пальцами между подбородком и животом.

Всю дорогу представлял себе Миша, как лихо проедет по селу и все скажут: "Вон камышинский помещик". Но больше всего хотелось ему, чтобы так воскликнула дочь земского начальника: о ней Миша много думал, лежа в постели, хотя видал ее не часто.

Миша нахлестал мерина и, распугивая кур, сопровождаемый лающей собакой, подкатил по площади к крыльцу Павала-Шимковского и скосил глаза на окно с кисейной занавеской.

Маленькая ручка приподняла занавеску. К стеклу придвинулась женская голова...

"Она, - подумал Миша и поскорее отвернулся, - а я, господи, в пыли, и нос, наверное, не чист..."

Ворота отворил мальчик в валенках, и, бросив ему вожжи, Миша взошел на крыльцо, где, склонив головы в круг, что-то рассматривали крестьяне.

- Пропусти-ка, милейший, - важно сказал Миша, указательным пальцем нажав плечо загораживавшему дорогу мужику.

Мужик оглянулся, посторонился и сказал:

- Да ты прочти, Сизов...

- Я неграмотный; я отдал ей платежных шестнадцать рублей, получил фитанец.

- Вот, барин, прочитайте, мы тут не разберем, - обратился к Мише тот же мужик.

- Сомневаемся мы, - сказал Назар громко. Миша брезгливо, так же как тогда в хлеву,

улыбнулся и поднес к близоруким глазам клочок бумаги.

- "Получила от Петра Терентьева Карнаушкина Сизова долг шестнадцать рублей, Екатерина", - прочел он.

- Правильно, - кивая радостно головой и улыбаясь, сказал Сизов, - это я самый...

Степка выкрикнул следующего недоимщика, а Миша, отерев лицо, вошел в дом за мальчиком, который сказал:

- Не сюда, направо, в гостиную пожалуйте.

3

Войдя в длинную, с лопнувшими коричневыми обоями комнату, где вдоль одной стены стояли венские стулья, у другой - ломберный стол и лампа, накрытая вязаным колпачком, где засиженные окна были полны мух, Миша обернулся и поклонился сидящему в высоком кресле у стола сутулому старику.

На старике был надет серый капот, продранный на локтях, на шее красный платок. Когда он обернул к вошедшему узкое, давно не бритое, с крючковатым носом лицо, Миша еще раз поклонился, оробев от пристальных, устремленных на него, зеленых глаз.

- Что надо? - спросил старик шепотом.

- Мамаша прислала вам пару поросят... Лизавета Ивановна...

- Поросят, - прошептал старик Павала, и глупая улыбка растянула присохшие к беззубым деснам его губы, - Лизавета Ивановна, помню, помню и люблю вашу мамашу, садитесь, молодой человек.

Тощей рукой Павала запахнул халат и
страница 127
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)