нем не застегивалась форменная тужурка. Вглядываясь, Теплов, наконец, чихнул.

- Господи, прости, - пробормотал он, еще раз чихая, - спичку в нос. А что же поезд?

- Придет, - сладко, с хрипом зевая, сказал начальник станции.

И действительно, далеко у горизонта, где волнами ходил жар, появилось облачко дыма. Долетел протяжный свист.

Теплов, обернувшись, крикнул буфетчику:

- Бутылку донского, живо!

И вот, все увеличиваясь и свистя, напирая горячей грудью воздух, появился голенастый локомотив, замелькали окна вагонов, ударили в колокол.

Ольга Языкова, сходя с площадки вагона, выдернула руку свою из руки Бабина.

- Пустите, я на вас рассержусь наконец, - прошептала она торопливо, спрыгнула на перрон и ахнула.

Шаркая со всей силой ногами по асфальту, налетел на нее Теплов с отнесенной в сторону фуражкой. Позади него делал какие-то неопределенные жесты, широко улыбался начальник станции. Подбежал буфетный мальчишка со звенящими на подносе бокалами.

- Это так неожиданно... Я так тронута... Я не знала, что моя скромная известность докатилась до ваших мест, - говорила Ольга Языкова, беря бокал рукою в перчатке.

- Господа, еще раз - Уррра! - захлебываясь, завопил Теплов и закрутил над головой фуражкой.

Когда затем, подсаженная в тарантас, Ольга Языкова спохватилась и спросила про мужа, Теплов ответил, прямо глядя ей в глаза выкаченными, остекленевшими от подагры глазами:

- Николай уехал в уезд до получения от вас известия, и в неизвестном направлении.

В "Ставрополе" Языковой был отведен лучший номер внизу, окнами на площадь. Теплов позаботился и об угощении: на столике перед плюшевым диваном кипел самовар, стояли тарелки с едой и бутылка донского шампанского. Но Языкова, бросив шляпу с вуалью на подзеркальник, с видимым неудовольствием оглядывала лопнувшие обои, кумачовые ширмочки, помятый вонючий умывальник, бумажную розу, воткнутую сверху в ламповое стекло. Теплов вертелся около, стараясь обратить внимание актрисы на еду.

- А это что за ужас?! - спросила, наконец, Языкова, останавливаясь у окна.

Теплов деликатно коротким мизинчиком стал указывать на достопримечательности:

- Вот то - лавка местного богача Бабина. Это - домик батюшки. А вот торчит - пожарная каланча.

- Нет, я спрашиваю - это что? - сквозь зубы спросила Языкова, кивая на лужу, где рылись свиньи.

- Озерцо. Городское хозяйство предполагает обсадить его деревцами и зимой устроить каток. Вы, может быть, присядете, Ольга Семеновна, откушаете?

Ольга Языкова села на диванчик, откушала чашечку чаю и опять задумалась. Зато Теплов приналег на еду и на вино и развеселился.

- Вспомните слова поэта, - воскликнул он, прижимая к груди руку с вилкой, - лови момент. Оставьте задумчивость, выпейте винца. Ей-богу, жить на свете недурно.

- Где мой муж, я хочу знать? - мрачно спросила Языкова.

- Солнышко, да любит, любит он вас... Ей-богу, в уезд уехал. Я уж за ним и верховых разослал. Найдется, прилетит... Ах, милая вы наша... Вы луч, можно сказать, упавший в болото... Ведь мы в грязи живем, как поросята... Ну... Пью за искусство, за мечту.

- Я желаю знать, почему вы привезли меня в эту мерзкую гостиницу, а не прямо на усадьбу, в наш дом?

- Да ведь дом-то сгорел, богом клянусь... Николай думает строить новый. Моя, говорит, жена артистка, ей нужен дом с колоннами, храм. Через всю, говорит, спальню пущу трельяж с ползучими розами. Так, бывало, размечтаемся с Коленькой, - и все вы, наша красота, в мечтах...
страница 121
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)