руки. Мишука подошел к ее руке, затем поцеловал Петра Леонтьевича, не успевшего вытереть усов, и сел, больше не глядя ни на кого, - налил себе большой стакан водки...

Грянули было польку оркестры на хорах, но Балдрясов, чиновник особых поручений, распорядитель пира, зашипел, страдальчески выпучась на музыкантов, вытянулся на цыпочках, - тише!

Мишука съел половину судака, затем немалый кусок гуся, поморщился, отпихнул тарелку.

- Хотя племянница обидела меня, - хрипло и весьма громко сказал он и поднялся во весь огромный рост, - хотя я сказал, что на свадьбе мне не быть, - вот приехал. Пью здоровье молодой. Ура! За молодого не пью - сам за себя выпьет. А сам я скоро помру, вот как.

Он грузно сел... Балдрясов заливчатым тенором крикнул: "Ура!" Грянули музыканты с хор, понесли спьяна такой туш, - даже Мишука оглянулся на них: "Ну и хамы".

Пировали до заката. По просьбе дам отодвинули столы, и начались танцы, для чего пригнали из училища юнкеров. Раскинули карточные столы. Молодежь ломила буфет. Мишука бродил среди гостей скучный, грузный, брезгливо морщился. Развеселило его только небольшое происшествие, - случилось оно за полночь.

Около буфета, в дыму и толкотне, Сергей подошел к Мстиславу Ходанскому, взял его за шнуры гусарки и, качаясь, выговорил мокрыми губами:

- Стива, твоя сестра весьма умно поступила, а? Мстислав Ходанский сразу вскинул голову, - был он высок, мускулист, с черными кудрями, бледный от вина.

- Стива, - опять сказал Сергей, - Вера умная женщина, ты понимаешь? Он пальцем поводил у носа Ходанского. - Она хитрая, у нее тело горячее и хитрое.

- Поди выспись, - сказал Ходанский.

- Стива, понимаешь, - если бы я пальцем поманил, она бы с парохода убежала...

У Мстислава Ходанского дрогнули ноздри. В это время Мишука, подойдя к нему, ткнул волосатой рукой в Сергея:

- Плюнь ему в морду, он - хам.

- Я это вижу, - сказал Ходанский, показав ровные белые зубы.

Сергей засмеялся невесело. Затем толкнул Ходанского. Тогда Мстислав Ходанский взял его за живот и швырнул на буфет, на тарелки. Посыпалось стекло. Мишука громко захохотал.

- Скандал, скандал! - заговорили в надвинувшейся толпе.

Кто-то помог Сергею слезть с буфета. Балдрясов старательно отирал его носовым платком. Сергей, криво усмехаясь, глядел блестящими глазами на Ходанского:

- Хорошо, ты мне ответишь.

- Ага, дуэль, вот это дело, - захохотал Мишука. Спустя некоторое время в номер, занятый Мишукой, собрались секунданты обеих сторон. Шибко пили коньяк, обсуждали условия предстоящей сатисфакции, - несли чепуху и разноголосицу.

- Ерунда, - сказал Мишука, - пусть стреляются у меня в номере.

Секунданты осели. Выпили. Придерживая друг друга за лацканы фраков, стали совещаться и решили:

- Место для дуэли действительно подходящее. Один из секундантов даже заржал неестественно и повалился под стол. Принесли ящик с пистолетами, позвали противников.

Сергей вошел бледный, озираясь. Мишука толкнул его к столу:

- Выпей коньяку перед смертью.

Мишука сам зарядил пистолеты. Противников поставили в двух углах комнаты. Мстислав стал, расстегнув гусарку, раздвинув ноги, откинул великолепную голову. Сергей сгорбился, втянул шею, глядел колючими глазами.

- Господа дворяне, - сказал Мишука, высоко держа перед собой пистолеты, - мириться вы не желаете, надеюсь? Нет? И не надо. Стрелять по команде - раз, два, три, - с места.

Он подал пистолеты, - сначала Мстиславу Ходанскому, затем Сергею. Отошел в угол
страница 114
Толстой А.Н.   Собрание сочинений (Том 1)