Женщины жалели мальчика, дружинники говорили: славный будет воин. Да что в том? Чужой лаской горечи не избудешь.

И одною утехою была Заряславу синяя синица. Совсем ручная. Ест ли мальчик, она - скок и клюнет из чашки. Играет ли, бродит ли по лугу птица порхает около, на плечо сядет или падет перед Заряславом в траву, распушит крылья и глядит, глядит черными глазами в глаза. А то и надоест, - отмахнется от нее: ну что пристала?

И не знает Заряслав, что в малой, робкой птице, в горячем сердце птичьем - душа княгини Натальи, родной матушки.

Прошла зима, снова зазеленели бугры и пущи, разлился Днепр, поплыли по нему, надувая паруса, корабли с заморскими гостями. Затрубили рога в лесах. Зашумели грозы.

Заряслав рос, крепкий становился мальчик. Играл уже отцовским мечом и приставал к дружинникам, чтобы рассказали про битву, про охоты, про славу князя.

А когда женщины гладили его по светлой голове, жалея, что растет без матушки, - отталкивал руку.

- Уйди, - говорил, - уйди, а то побью, я сам мужик.

Однажды он побился с товарищами и сидел на крыльце сердитый, измазанный. Подлетела синица, покружилась и, чтобы заметил ее мальчик, вдруг прилегла к его груди, прижалась к тельцу.

- Ну, вот нашла время!

Взял Заряслав птицу и держал в кулаке и думал, как бы ему подраться еще с обидчиками, а когда разжал пальцы - в руке лежала птичка мертвая, задушенная.

Богатырская будет сила у молодого князя. Так и в третий раз умерла княгиня Наталья светлой и легкой смертью.

Все было исполнено на земле.

СОРОЧЬИ СКАЗКИ

СОРОКА

За калиновым мостом, на малиновом кусту калачи медовые росли да пряники с начинкой. Каждое утро прилетала сорока-белобока и ела пряники.

Покушает, почистит носок и улетит детей пряниками кормить.

Раз спрашивает сороку синичка-птичка:

- Откуда, тетенька, ты пряники с начинкой таскаешь? Моим детям тоже бы их поесть охота. Укажи мне это доброе место.

- А у черта на кулижках, - отвечала сорока-белобока, обманула синичку.

- Неправду ты говоришь, тетенька, - пискнула синичка-птичка, - у черта на кулижках одни сосновые шишки валяются, да и те пустые. Скажи - все равно выслежу.

Испугалась сорока-белобока, пожадничала. Полетела к малиновому кусту и съела и калачи медовые, и пряники с начинкой, все дочиста.

И заболел у сороки живот. Насилу домой доплелась. Сорочат растолкала, легла и охает...

- Что с тобой, тетенька? - спрашивает синичкаптичка. - Или болит чего?

- Трудилась я, - охает сорока, - истомилась, кости болят.

- Ну, то-то, а я думала другое что, от другого чего я средство знаю: трава Сандрит, от всех болестей целит.

- А где Сандрит-трава растет? - взмолилась Сорока-белобока.

- А у черта на кулижках, - ответила синичкаптичка, крылышками детей закрыла и заснула.

"У черта на кулижке одни сосновые шишки, - подумала сорока, - да и те пустые", - и затосковала: очень живот болел у белобокой.

И с боли да тоски на животе сорочьем перья все повылезли, и стала сорока - голобока.

От жадности.

МЫШКА

По чистому снегу бежит мышка, за мышкой дорожка, где в снегу лапки ступали.

Мышка ничего не думает, потому что в голове у нее мозгу - меньше горошины.

Увидела мышка на снегу сосновую шишку, ухватила зубом, скребет и все черным глазом поглядывает - нет ли хоря.

А злой хорь по мышиным следам полает, красным хвостом снег метет.

Рот разинул - вот-вот на мышь кинется...
страница 18
Толстой А.Н.   Сказки