Поднял корзину на плечи и понес. Шел-шел, устал, есть захотел и говорит:

Сесть было мне на пенечек, Съесть было пирожочек!

А она ему из корзины: Вижу, вижу, Мишенька!

Не садись на пенечек, Не ешь пирожочек.

Неси батюшке, Неси матушке.

- Эх, как далеко видит! - рассердился медведь.

Схватил корзину и потащил в деревню. Кинулись на него у деревни собаки, стали лаять да кусать. Кинул медведь корзину и побежал в лес.

А старшая сестра вылезла из корзины и пришла домой. Обрадовались старики, что все дочери вернулись. И стали все жить-поживать и теперь живут.

ВАСИЛИСА ПРЕМУДРАЯ

В старопрежние годы в некоем царстве мышь уговорилась с воробьем вместе в одной норе жить, в одну нору корм носить - про зиму в запас.

Вот и стал воробей воровать: благо есть куда прятать. Много натаскал в мышиную нору всякого зерна. Да и мышь не зевает: что ни найдет - туда же несет.

Знатный запас снарядили на глухое зимнее времечко. "Заживу теперь припеваючи", - думает воробей, а он, сердечный, порядком-таки приустал на воровстве.

Пришла зима, а мышь воробья в нору не пускает, знай его гонит, - все перья на нем выщипала. Трудно стало воробью зиму маячить: и солодно и холодно.

- Постой же, мышь, я на тебя управу найду.

И пошел воробей к птичьему царю на мышь жаловаться:

- Царь-государь, не вели казнить, вели слово вымолвить. Был у нас с мышью уговор, вместе в одной норе жить, про зиму корм запасать. А как пришла зима, не пускает меня мышь к себе, да еще в насмешку все перья мои повыдергала. Заступись за меня, царь-государь, чтобы не помереть мне с детишками напрасной смертью.

Отвечает птичий царь воробью:

- Ладно, я это дело разберу.

И полетел птичий царь к звериному царю, рассказал ему, как мышь над воробьем надругалась:

- Прикажи, любезный государь, твоей мыши моему воробью за бесчестье сполна заплатить.

Звериный царь говорит:

- Позвать ко мне мышь.

Мышь явилась, прикинулась такой смиренницей, такие лясы развела, воробей стал кругом виноват:

- Никакого уговору у нас не было, а хотел воробей насилком в моей норе жить, а как стала его не пускать, он в драку полез, думала, что уж и смерть моя пришла.

Звериный царь говорит птичьему царю:

- Ну, любезный государь, мышь моя кругом чиста, воробей твой сам виноват.

- Коли так, - отвечает птичий царь звериному царю, - давай воевать, вели своему войску выходить в чистое поле, там у нас будет расчет.

- Хорошо, будем воевать.

На другой день чуть свет собралось в чистом поле войско звериное, собралось войско птичье. Начался страшный бой. Куда силен звериный народ! Кого ногтем, кого зубом цапнет - глядишь, и дух вон. Да и птицы не поддаются, - завалили все поле трупами звериными.

В том бою ранили орла. Попытался было он подняться ввысь - только и смог, что взлетел на сосну и уселся на верхушке. Окончилась битва, звери разбрелись по берлогам, по норам, птицы разлетелись по гнездам, а он, горемычный, сидит на сосне, пригорюнился.

В ту пору по лесу шел мужик с ружьем. Видит - орел сидит. "Дай, думает, убью его". Только прицелился, вдруг орел говорит ему человеческим голосом:

- Не бей меня, добрый человек, возьми-ка лучше к себе да корми меня три года, - соберусь с силами, я тебе добром заплачу.

Не поверил ему мужик, - какого добра ждать от орла? - и прицелился в другой раз... Опять орел просит его не губить... Прицелился мужик в третий раз, и в третий
страница 106
Толстой А.Н.   Сказки