тростник; В испуге взлетевшие утки Над озером подняли крик.

Близ мельницы старой и шаткой Сидят на траве мужики; Телега с разбитой лошадкой Лениво подвозит мешки...

Мне кажется все так знакомо, Хоть не был я здесь никогда: И крыша далекого дома, И мальчик, и лес, и вода,

И мельницы говор унылый, И ветхое в поле гумно... Все это когда-то уж было, Но мною забыто давно.

Так точно ступала лошадка, Такие ж тащила мешки, Такие ж у мельницы шаткой Сидели в траве мужики,

И так же шел жид бородатый, И так же шумела вода... Все это уж было когда-то, Но только не помню когда!

1840-e годы

ПОЭТ

В жизни светской, в жизни душной Песнопевца не узнать! В нем личиной равнодушной Скрыта божия печать.

В нем таится гордый гений, Душу в нем скрывает прах, Дремлет буря вдохновений В отдыхающих струнах.

Жизни ток его спокоен, Как река среди равнин, Меж людей он добрый воин Или мирный гражданин.

Но порой мечтою странной Он томится, одинок; В час великий, в час нежданный Пробуждается пророк.

Свет чела его коснется, Дрожь по жилам пробежит, Сердце чутко встрепенетсяИ исчезнет прежний вид.

Ангел, богом вдохновенный, С ним беседовать слетел, Он умчался дерзновенно За вещественный предел...

Уже, вихрями несомый, Позабыл он здешний мир, В облаках под голос грома Он настроил свой псалтырь,

Мир далекий, мир незримый Зрит его орлиный взгляд, И от крыльев херувима Струны мощные звучат!

1850

* * *

Пусто в покое моем. Один я сижу у камина, Свечи давно погасил, но не могу я заснуть. Бледные тени дрожат на стене, на ковре, на картинах, Книги лежат на полу, письма я вижу кругом. Книги и письма! Давно ль вас касалася ручка младая? Серые очи давно ль вас пробегали, шутя?

Медленно катится ночь надо мной тяжелою тканью, Грустно сидеть одному. Пусто в покое моем! Думаю я про себя, на цветок взирая увядший: "Утро настанет, и грусть с темною ночью пройдет!" Ночь прокатилась, и весело солнце на окнах играет, Утро настало, но грусть с тенью ночной не прошла!

15 января 1851

ПУСТОЙ ДОМ

Стоит опустелый над сонным прудом,

Где ивы поникли главой, На славу Растреллием строенный дом,

И герб на щите вековой. Окрестность молчит среди мертвого сна, На окнах разбитых играет луна.

Сокрытый кустами, в забытом саду

Тот дом одиноко стоит; Печально глядится в зацветшем пруду

С короною дедовский щит... Никто поклониться ему не придет,Забыли потомки свой доблестный род!

В блестящей столице иные из них

С ничтожной смешались толпой; Поветрие моды умчало других

Из родины в мир им чужой. Там русский от русского края отвык, Забыл свою веру, забыл свой язык!

Крестьян его бедных наемник гнетет,

Он властвует ими один; Его не пугают роптанья сирот...

Услышит ли их господин? А если услышит - рукою махнет... Забыли потомки свой доблестный род!

Лишь старый служитель, тоской удручен,

Младого владетеля ждет, И ловит вдали колокольчика звон,

И ночью с одра привстает... Напрасно! все тихо средь мертвого сна, Сквозь окна разбитые смотрит луна,

Сквозь окна разбитые мирно глядит

На древние стены палат; Там в рамах узорчатых чинно висит

Напудренных прадедов ряд. Их пыль покрывает, и червь их грызет... Забыли потомки свой доблестный род!

1849 (?)

x x x

С ружьем за плечами, один, при луне, Я по полю еду на добром коне. Я бросил поводья, я мыслю о ней, Ступай же, мой конь, по траве веселей! Я мыслю так тихо, так сладко, но вот Неведомый спутник ко мне пристает,
страница 4
Толстой А.Н.   Лирические стихотворения (1840-1855)