корысть богатая, по приметам, дескать, вижу. Пусть во что б ни стало выручит князя! Я-де, говорит, этой службы не забуду. А не выручит атаман князя, всякая, говорит, будет напасть на него; исчахнет, говорит, словно былинка; совсем, говорит, пропадет!

- Вот что! - сказал Перстень, потупя голову и как будто задумавшись, - ужель и вправду исчахну?

- Да, батюшка, и руки и ноги, говорит, отсохнут; а на голове такая, говорит, пойдет дрянь, что не приведи господи!

Перстень поднял голову и пристально взглянул на Михеича.

- А еще ничего не сказал мельник?

- Как же, батюшка! - продолжал Михеич, поглядывая сбоку на дымящийся горшок щей, который разбойники поставили на стол, - еще мельник сказал так: скажи, дескать, атаману, чтоб он тебя накормил и напоил хорошенько, примерно, как бы самого меня. А главное, говорит, чтоб выручил князя. Вот что, батюшка, мельник сказал.

И Михеич посматривал на атамана, изведывая, какое впечатление произвели его слова.

Но Перстень взглянул на него еще пристальнее и вдруг залился самым громким, самым веселым смехом.

- Эх, старина, старина! Так тебе и вправду мельник сказал, что, коли не выручу князя, так вот и пропаду?

- Да, батюшка, - отвечал стремянный, немного запинаясь, - и руки и ноги…

- Хитер же ты, брат! - перебил Перстень, ударив его по плечу и продолжая смеяться. - Только меня-то напрасно надувать вздумал! Садись с нами, - прибавил он, придвигаясь к столу, - хлеб да соль! На тебе ложку, повечеряем; а коли можно помочь князю, я и без твоих выдумок помогу. Только как и чем помочь? Ведь князь-то в тюрьме сидит?

- В тюрьме, батюшка.

- В той самой, что на площади, у Малютина дома?

- Да уж ни в какой другой. Эта будет покрепче!

- А ключи ведь у кого? У Малюты?

- Да как были мы в Слободе, так, бывало, видели, как он хаживал в тюрьму пытать людей. Ключи, бывало, всегда с ним. А к ночи, бывало, он их к царю относит, а уж царь, всем ведомо, под самое изголовье кладет.

- Ну так вишь ли! - сказал Перстень, опуская ложку в щи, - какой тут бес твоему князю поможет? Ну говори сам: какой бес ему поможет?

Михеич почесал затылок.

- Так ты видишь, что нельзя помочь?

- Вижу, - отвечал Михеич и ложку бросил. - Стало, и мне не жить на белом свете! Пойду к господину, сложу старую голову подле его головы, стану ему на том свете служить, коль на этом заказано!

- Ну, ну, уж и отходную затянул! Еще, может, князь твой и не в тюрьме. Тогда и плакать нечего; а коли в тюрьме, так дай подумать… Слободу-то я хорошо знаю; я туда прошедшего месяца медведя водил, и дворец знаю, все высмотрел; думал себе: когда-нибудь пригодится!.. Постой, дай поразмыслить…

Перстень задумался.

- Нашел! - вскричал он вдруг и вскочил с места. - Дядя Коршун! Нас с тобой князь от смерти спас - спасем и мы его; теперь наша очередь! Хочешь идти со мной на трудное дело?

Старый разбойник нахмурился и покачал кудрявою головой.

- Что, Коршун, нешто не хочется тебе?

- Да что ты, атаман, с ума, что ли, спятил? Аль не слыхал, где сидит князь? Аль не слыхал, что ключи днем у Малюты, а ночью у царя под изголовьем? Что тут делать? Плетью обуха не перешибешь. Пропал он, так и пропал! Нешто из-за него и нам пропадать? Легче ему, что ли, будет, когда с нас шкуру сдерут?

- Оно так, Коршун, да ведь недаром пословица говорится: долг платежом красен! Ведь не спаси нас в то время князь, где бы мы теперь были? Висели бы где-нибудь на березе, ветер бы нас покачивал! А каково-то ему теперь? Я чай, думает себе: вот, я
страница 78
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака