нападение совершилось так быстро и неожиданно, что они в один миг опрокинули опричников. Князь сам рукоятью сабли сшиб с лошади их предводителя. Не дав ему опомниться, он спрыгнул с коня, придавил ему грудь коленом и стиснул горло.

- Кто ты, мошенник? - спросил князь.

- А ты кто? - отвечал опричник, хрипя и сверкая глазами.

Князь приставил ему пистольное дуло ко лбу.

- Отвечай, окаянный, или застрелю, как собаку!

- Я тебе не слуга, разбойник, - отвечал черный, не показывая боязни, - а тебя повесят, чтобы не смел трогать царских людей!

Курок пистоли щелкнул, но кремень осекся, и черный остался жив.

Князь посмотрел вокруг себя. Несколько опричников лежали убитые, других княжеские люди вязали, прочие скрылись.

- Скрутите и этого! - сказал боярин, и, глядя на зверское, но бесстрашное лицо его, он не мог удержаться от удивления. «Нечего сказать, молодец! - подумал князь. - Жаль, что разбойник!»

Между тем подошел к князю стремянный его, Михеич.

- Смотри, батюшка, - сказал он, показывая пук тонких и крепких веревок с петлями на конце, - вишь, они какие осилы [[21]] возят с собою! Видно, не впервой им душегубствовать, тетка их подкурятина!

Тут ратники подвели к князю двух лошадей, на которых сидели два человека, связанные и прикрученные к седлам. Один из них был старик с кудрявою, седою головой и длинною бородой. Товарищ его, черноглазый молодец, казался лет тридцати.

- Это что за люди? - спросил князь. - Зачем вы их к седлам прикрутили?

- Не мы, боярин, а разбойники прикрутили их к седлам. Мы нашли их за огородами, и стража к ним была приставлена.

- Так отвяжите их и пустите на волю!

Освобожденные пленники потягивали онемелые члены, но, не спеша воспользоваться свободою, остались посмотреть, что будет с побежденными.

- Слушайте, мошенники, - сказал князь связанным опричникам, - говорите, как вы смели называться царскими слугами? Кто вы таковы?

- Что, у тебя глаза лопнули, что ли? - отвечал один из них. - Аль не видишь, кто мы? Известно кто! Царские люди, опричники!

- Окаянные! - вскричал Серебряный, - коли жизнь вам дорога, отвечайте правду!

- Да ты, видно, с неба свалился, - сказал с усмешкой черный детина, - что никогда опричников не видал? И подлинно с неба свалился! Черт его знает, откуда выскочил, провалиться бы тебе сквозь землю.

Упорство разбойников взорвало Никиту Романовича.

- Слушай, молодец, - сказал он, - твоя дерзостность мне было пришлась по нраву, я хотел было пощадить тебя. Но если ты сейчас же не скажешь мне, кто ты таков, как бог свят, велю тебя повесить!

Разбойник гордо выпрямился.

- Я Матвей Хомяк! - отвечал он, - стремянный Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского; служу верно господину моему и царю в опричниках. Метла, что у нас при седле, значит, что мы Русь метем, выметаем измену из царской земли; а собачья голова - что мы грызем врагов царских. Теперь ты ведаешь, кто я; скажи ж и ты, как тебя называть, величать, каким именем помянуть, когда придется тебе шею свернуть?

Князь простил бы опричнику его дерзкие речи. Бесстрашие этого человека в виду смерти ему нравилось. Но Матвей Хомяк клеветал на царя, и этого не мог снести Никита Романович. Он дал знак ратникам. Привыкшие слушаться боярина и сами раздраженные дерзостью разбойников, они накинули им петли на шеи и готовились исполнить над ними казнь, незадолго перед тем угрожавшую бедному мужику. Тут младший из людей, которых князь велел отвязать от седел, подошел к нему:

- Дозволь, боярин, слово
страница 5
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака