старосты [[19]]? Как они терпят, чтобы станичники себя царскими людьми называли?

- Да, - подтвердил мужик, - мы-де люди царские, опричники; нам-де все вольно, а вы-де земщина! И старшие у них есть; знаки носят: метлу да собачью голову. Должно быть, и вправду царские люди.

- Дурень! - вскричал князь, - не смей станичников [[20]] царскими людьми величать! - «Ума не приложу, - подумал он. - Особые знаки? Опричники? Что это за слово? Кто эти люди? Как приеду на Москву, обо всем доложу царю. Пусть велит мне сыскать их! Не спущу им, как бог свят, не спущу!»

Между тем хоровод шел своим чередом.

Молодой парень представлял жениха, молодая девка - невесту; парень низко кланялся родственникам своей невесты, которых также представляли парни и девки.

- Государь мой, тестюшка, - пел жених вместе с хором, - свари мне пива!

- Государыня теща, напеки пирогов!

- Государь свояк, оседлай мне коня!

Потом, взявшись за руки, девки и парни кружились вокруг жениха и невесты, сперва в одну, потом в другую сторону. Жених выпил пиво, съел пироги, изъездил коня и выгоняет свою родню.

- Пошел, тесть, к черту!

- Пошла, теща, к черту!

- Пошел, свояк, к черту!

При каждом стихе он выталкивал из хоровода то девку, то парня.

Мужики хохотали.

Вдруг раздался пронзительный крик. Мальчик лет двенадцати, весь окровавленный, бросился в хоровод.

- Спасите! спрячьте! - кричал он, хватаясь за полы мужиков.

- Что с тобой, Ваня? Чего орешь? Кто тебя избил? Уж не опричники ль?

В один миг оба хоровода собрались в кучу; все окружили мальчика; но он от страху едва мог говорить.

- Там, там, - произнес он дрожащим голосом, - за огородами, я пас телят… они наехали, стали колоть телят, рубить саблями; пришла Дунька, стала просить их, они Дуньку взяли, потащили, потащили с собой, а меня…

Новые крики перебили мальчика. Женщины бежали с другого конца деревни…

- Беда, беда! - кричали они, - опричники! Бегите, девки, прячьтесь в рожь! Дуньку и Аленку схватили, а Сергевну убили насмерть.

В то же время показались всадники, человек с пятьдесят, сабли наголо. Впереди скакал чернобородый детина в красном кафтане, в рысьей шапке с парчовым верхом. К седлу его привязаны были метла и собачья голова.

- Гойда! Гойда! - кричал он, - колите скот, рубите мужиков, ловите девок, жгите деревню! За мной, ребята! Никого не жалеть!

Крестьяне бежали куда кто мог.

- Батюшка! Боярин! - вопили те, которые были ближе к князю, - не выдавай нас, сирот! Оборони горемычных!

Но князя уже не было между ними.

- Где ж боярин? - спросил пожилой мужик, оглядываясь на все стороны. - И след простыл! И людей его не видать! Ускакали, видно, сердечные! Ох, беда неминучая, ох, смерть нам настала!

Детина в красном кафтане остановил коня.

- Эй ты, старый хрен! здесь был хоровод, куда девки разбежались?

Мужик кланялся молча.

- На березу его! - закричал черный. - Любит молчать, так пусть себе молчит на березе!

Несколько всадников сошли с коней и накинули мужику петлю на шею.

- Батюшки, кормильцы! Не губите старика, отпустите, родимые! Не губите старика!

- Ага! Развязал язык, старый хрыч! Да поздно, брат, в другой раз не шути! На березу его!

Опричники потащили мужика к березе. В эту минуту из-за избы раздалось несколько выстрелов, человек десять пеших людей бросились с саблями на душегубцев, и в то же время всадники князя Серебряного, вылетев из-за угла деревни, с криком напали на опричников. Княжеских людей было вполовину менее числом, но
страница 4
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака